Авиационная и артиллерийская обработка обороны противника продолжалась два часа. А за тридцать минут до ее окончания уже рванулись вперед со своих исходных позиций штурмовые отряды. В направлении Пружинище атаковал штурмовой отряд, в состав которого входил взвод тральщиков старшего лейтенанта Д. С. Нагуманова. Командирами танков взвода, кроме Нагуманова, были лейтенант А. Д. Добылев и младший лейтенант А. А. Ануфриев. С десантом саперов-штурмовиков на броне три тральщика устремились вперед. За ними шли три огнеметных танка.
Проселочная дорога, по которой они мчались к Переднему краю, перерезалась речушкой, мост через нее гитлеровцы взорвали. Примерно в 40–50 метрах за мостом проходила первая вражеская траншея, прикрытая минным полем.
Нагуманов приоткрыл крышку люка башни и скомандовал саперам:
— А ну, орлы, быстро фашины!
Те мгновенно соскочили на землю и расстелили фашины через речушку. А в это время над окопами врага еще рвались наши мины и снаряды, артподготовка еще не закончилась. Это благоприятствовало продвижению штурмового отряда. Взвод Нагуманова, а за ним и огнеметные танки без задержек прошли по фашинам через речушку и ринулись к замаскированным окопам. Саперы и стрелки продвигались за боевыми машинами, прикрываясь их броней.
Первым врезался в минное поле противника тральщик Ануфриева. За ним уступом шли машины Бобылева и Нагуманова. Под тралом Ануфриева одна за другой начали взрываться мины. Сплошное черное облако окутывало его «тридцатьчетверку». Сливаясь с огненным смерчем, поднятым нашей артиллерией, оно полностью закрывало передний край и ослепляло противника. Вокруг все гремело, ухало и стонало.
«Такой нагрузки диски долго не выдержат», — подумал я, наблюдая с бронетранспортера, где находилась штабная радиостанция, боевую работу штурмового отряда.
Приказываю начальнику радиостанции сержанту Сергею Попкову настроиться на волну взвода Нагуманова.
Вскоре опадающие клубы пыли и комья земли открыли сначала корму, а потом и весь застывший на месте тральщик.
— Что у тебя? — слышим по радио вопрос командира взвода, обращенный к Ануфриеву.
— Трал не идет.
— Осмотри и жди ремонтников. Мы прикроем.
Оказалось, трал первой машины, принявшей на себя не только больше десятка минных и фугасных взрывов, но и несколько бронебойных снарядов, был наполовину разбит. Вдобавок, перебило и гусеницу.
— Бобылев, оттяни в укрытие! — приказывает взводный командиру второго тральщика, одновременно ведя интенсивный огонь по врагу из пушки.
— Есть! — (твечает тот.
Переключаем рацию на волну сети взаимодействия, и я вызываю для прикрытия тральщиков пятиминутный налет артгруппы. Это дает возможность экипажу Бобылева быстро отбуксировать подбитую машину за ближайший холмик.
— Делай, как я! — принимает новую команду Бобылев и устремляется за танком Нагуманова по проходу, проделанному Ануфриевым. Оказалось, что мин больше нет, минное поле форсировано первым тральщиком.
— Ай-да Ануфриев! Ай-да молодец! — восторгался Лукин, вскочив в бронетранспортер. — Сейчас будем трогать за ними. Не забудь потом написать представление на орден.
Группа саперов "еще расчищала и расширяла проход, а стрелки с основной саперной командой уже орудовали в первой траншее, выбивая из нее и беря в плен оставшихся в живых фашистов. Доложив в штаб бригады и в штаб армии о действиях штурмовой группы, мы на бронетранспортере начали постепенно продвигаться вперед.
Тем временем тральщики, ведя за собой огнеметные танки, прорвали вторую и третью вражеские оборонительные позиции. Экипажи знали, что по проходам, вслед за ними, через искореженные, взломанные, дымящиеся вражеские траншеи устремились линейные танки и пехота первого эшелона армии. Действовали уверенно, без оглядки. Не встречая больше минных полей, они по команде Лукина перебросили тралы в походное положение — за корму танков. Так и двигались по проселку, по жердевым настилам и по лежневкам, не сходя в сторону, чтобы не залететь в топь. Двигались в общем направлении на Глусск. Время от времени на бреющем полете проносились гитлеровские истребители, и тогда над болотами раздавался треск пулеметных очередей. На подступах к крупному лесному массиву, прикрывавшему Глусск с. юга, тральщики попали под обстрел шестиствольных минометов. Но вреда он не причинил, и боевые машйны продолжали безостановочно углубляться в лес.
Но вот Нагуманов издали заметил; впереди, у развилки дорог Калоша-Любань, виднеется что-то похожее на завал. Едва он остановил машину, чтобы принять решение, как рядом с башней просвистела болванка. Дайлагай понял, что за завалом засада. Возможно, «тигр» или «пантера».
— Бронебойным, заряжай! — скомандовал он бань неру. Но в этот момент прогремел выстрел сзади. И сразу же еще один. Пушка за завалом умолкла.
«Бобылев! Вот выручил! — понял Нагуманов. — Но я все-таки и от себя влеплю». И он послал бронебойный снаряд прямо в центр завала, зная, что враг может находиться только там.
