Помещение было чистым, комфортабельным, даже элегантным, и совсем не похожим на машину для убивания людей.
Когда входная дверь захлопнулась, Ренфрю несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь определить наиболее вероятные источники смерти. Кухня — всегда самое хитрое место в любой квартире и поэтому туда-то лезть точно не стоит. Любая крошка пищи и любая капля воды может быть отравлена. Не исключено, что электроприборы только и ждут случая ударить током неосторожного жильца, а банки с яркими надписями окажутся бомбами, готовыми взорваться при первом прикосновении. А открыв дверцу шкафа, можно запросто получить струю быстродействующего газа в лицо, и хватит одного вдоха, чтобы…
Хочешь выжить — держись подальше от кухни, подумал Ренфрю.
С того места, где он стоял, он мог заглянуть и в ванную, но ванная ему тоже не понравилась — слишком много всяких хромированных штуковин, способных выкинуть какие-нибудь неприятные фокусы. Он должен прожить в этой квартире установленную законодательством неделю — но чтобы сделать это, нужно быть чертовски осторожным. Лучший способ, который он смог придумать, — это устроиться поудобнее на полу посреди гостиной и оставаться там, пока не истекут семь суток. Это будет не легко и не приятно — взять хотя бы отправление естественных надобностей, но выбирать-то приходилось между жизнью и смертью, а Ренфрю гораздо больше хотелось остаться в живых.
Он прошел в гостиную и, насколько возможно, изучил ее. Комната примерно футов десять на десять, с полом, покрытым синим материалом, с хорошей мебелью — диван, стол, несколько легких стульев. На кремовых стенах несколько абстрактных картинок. Такая комната вполне могла бы принадлежать какому-нибудь молодому интеллигентному человеку без особых увлечений — если бы не две необычные детали. Во-первых, не было ни одного окна, а во-вторых, над искусственным камином светился экран дисплея.
На экране янтарно мерцали два слова: СУД СОВЕЩАЕТСЯ.
Ренфрю огляделся и сразу решил, что если отодвинуть в сторону стол, стоявший посреди комнаты, то в центре появится достаточно свободного места. Ничто здесь не внушало ему доверия, и он не собирался прикасаться Ни к каким предметам. Как только суд признает его виновным, любая вещь может начать выделять яд, проникающий сквозь кожу. Ренфрю хотел устроиться так, чтобы даже перевернувшись во сне, ни к чему не притронуться.
Когда он попытался сдвинуть стол, тот оказался неожиданно тяжелым, и Ренфрю на мгновение испугался, что стол привинчен к полу. Он изменил тактику и стал толкать, вместо того чтобы поднимать, и на сей раз стол сдвинулся, оставляя глубокие борозды в покрывающем пол материале. Когда стол уперся в стену, Ренфрю отступил и, широко разведя руки, оценил размер освобожденного пространства. Оно показалось ему достаточно вместительным.
Что-то очень уж легко, недоверчиво подумал он. Никто не знал, скольким осужденным на смерть преступникам удалось протянуть здесь неделю. Из гуманных соображений оставшихся в живых быстренько переправляли в отдаленные внеземные колонии — совершенно секретно и анонимно. Но коль скоро эту систему можно перехитрить, просто-напросто сидя посреди комнаты, то почему ее не модифицировали? А вдруг сам пол станет токсичным? Или ночью из него выскочат острые колья?
Нет, так было бы просто несправедливо, решил Ренфрю, успокаивая себя. Тогда это помещение оказалось бы не более чем смертной камерой, а ведь суть «Закона о высшей мере наказания» от 2061 года состояла как раз в том, чтобы избавить человека от ужасного ожидания смерти — неизбежного элемента более ранних способов казни. Должна быть какая-то надежда прожить эту неделю. Для этого требовалось только сохранять самообладание и ясность мысли. И выдержать семь дней без глотка воды.
В тюремной медицине, как ни странно, не было определенного мнения насчет того, сколько человек может прожить, не употребляя жидкости. Одни признанные авторитеты вообще избегали каких-либо оценок, другие считали, что смерть наступает по прошествии семи-десяти дней. Ренфрю полагал, что все зависит от таких факторов, как размер, вес, общее состояние здоровья объекта и количество влаги, теряемой тканями тела. Он постарался сделать все, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. У него всегда были кое-какие отложения на талии, да еще за четыре дня до суда он начал крепко солить всю пищу и пить как можно больше чая, воды и кофе. Склонность его организма накапливать жидкость, которую он в прошлом так часто проклинал, теперь позволила ему увеличить свой вес килограммов на пять — что приблизительно соответствовало четырем литрам спасительной жидкости.
Одного этого было достаточно, чтобы выжить.
