– Он не доверяет даже собственной тени. В случившемся нет твоей вины, Амелия.
– Мистер Бердвистл посчитает иначе.
– К сожалению, он непростой человек, – признала миссис Фуллер.
Я смотрел на плачущую Олив. Ее настолько потрясла ситуация, что она с трудом объяснила, что произошло. Вернулась Олив разъяренная: поднялась в свою комнату, крикнула, чтобы ее оставили в покое, и захлопнула дверь.
Миссис Фуллер разволновалась, с трудом отвечала на мои вопросы, голос ее заметно дрожал. Миллер нашел предлог и сбежал.
Перед тем как пойти к дочери, я поругался с гувернанткой. Мисс Редигьери, заикаясь, попыталась рассказать, что случилось, и решила обвинить в бурной реакции Олив меня. Да как она смеет? Она ошибается. Она ничего не знает о нас.
– Продолжать плакать – не выход, – прошептал я Олив, пытаясь ее успокоить.
– Ты не понимаешь, – дочь уткнулась головой в подушку. – Они унизили меня.
– Ошибаешься. Они себя выставили на посмешище.
Насколько я понял, над Олив кто-то вздумал издеваться.
– Все смотрели на меня, – она заколотила ногами по матрасу.
Гвоздь ярости вонзился в мою грудь, было невыносимо осознавать, что Олив причинили боль. Не надо было отпускать ее в Лутон одну: если бы я был рядом, ничего бы не случилось.
– Думаю, люди наблюдали за грубиянками, а не за тобой.
Олив обернулась: лицо мокрое, глаза опухшие и красные. Ненавижу, когда она расстраивается.
– Амелия говорит, что они мне позавидовали. Ты тоже так считаешь?
– Вполне вероятно.
Никогда не умел утешать людей. Ради Олив я старался, потому что не мог иначе, но попытки успеха не приносили. В этом искусстве была хороша Грейс.
В дверь постучали. Олив забилась в истерике и швырнула подушку на пол. Я вздохнул, провел рукой по подбородку и пошел открывать.
– Пришел мистер Лэньон. Он хочет вас видеть, – сообщила экономка.
– Который? – я поднял бровь.
– Габриэль, сэр.
Я кивнул, посмотрел на Олив и обратился к миссис Фуллер:
– Скажи, что я скоро подойду.
– Если хотите, я останусь с молодой леди, – предложила она, отходя в сторону, чтобы пропустить меня.
– Удачи.
Кузен ждал в главном зале. Время пять, а солнце все еще грело, и в окнах переливался золотистый свет.
– Какими судьбами? – я пожал Габриэлю руку.
– Проходил мимо.
Я пригласил его сесть, и он устроился напротив меня в жаккардовом кресле.
– Невозможно случайно проезжать мимо Доунхилла, – заметил я.
Ответить Габриэль не успел – появилась Лиззи. Я попросил подать нам чай, но кузен отказался.
– Предпочитаю что-нибудь покрепче.
Горничная налила виски в два стакана, подала их с большим количеством льда и ушла.
– Как дела с новой гувернанткой? – поинтересовался Габриэль.
Так вон в чем причина неожиданного визита.
Заколебавшись, я поднес бокал к губам. Мне хотелось бы сказать, что все в порядке, но на самом деле все было наоборот, и не только из-за того, что произошло с Олив. Присутствие Амелии Редигьери меня тяготило. С тех пор как она появилась здесь, я не мог не думать о ней. Попытки плохо к ней относиться, держаться подальше лишь разжигали желание узнать ее лучше. Но мне нельзя с ней сближаться, я все испорчу, я поставлю под угрозу все, что сделал, чтобы защитить дочь.
– Не думаю, что она справится с поставленной задачей, – ответил я через несколько секунд.
Габриэль нахмурился.
– Олив еще не смирилась?
– Олив все раздражают, но дело не в этом.
– Ты выглядишь расстроенным, что-то случилось? Это как-то связано с Джулианом? Я знаю, что он здесь, что он сделал на этот раз?
Я покачал головой.
– Проблема не в брате. Это она неадекватна.
Габриэль откинулся на спинку кресла и принялся меня изучать, пропускать мои слова через призму своей профессии. Чтобы он не сделал поспешных выводов, я рассказал, что произошло в Лутоне.
– Понимаешь? – я встал. – Она не имеет ни малейшего представления, как обращаться с двенадцатилетней девочкой.
Я подошел к окну и, разглядывая живописный пейзаж, опустошил бокал.
– Полагаю, ты ее отчитал.
– Конечно. Она не может здесь оставаться.
– Ты хочешь уволить ее?
– У меня нет другого выхода.
– Кэтрин не обрадуется, – напомнил Габриэль.
– Ее радость – не моя забота! – рявкнул я.
– Согласен, – вздохнул кузен, но сдаваться не собирался. – Не забывай, мама не в восторге от того, что Олив на домашнем образовании. Если она узнает, что еще одна учительница ушла…
– Не по своей воле! Это другое дело, – заметил я и отвернулся.
– Ты же не хочешь произвести плохое впечатление на ее друга, – настаивал Габриэль. – Дай девушке еще один шанс. Тебе это ничего не стоит. А вот найти замену до сентября не получится, значит, Олив так и будет отставать в учебе.
– Мне нужно терпеть присутствие некомпетентной особы только потому, что Кэтрин хочет сохранить лицо? Ты спятил?
Габриэль подошел ко мне.
– Итан, я понимаю, что ты сейчас расстроен…
– Она потеряла ее из виду! – я повернулся к нему лицом. – За эти чертовы тридцать минут могло произойти все что угодно.
– Сейчас Олив в своей комнате, – сказал он спокойным тоном, слишком спокойным, как мне показалось.
– А что думаешь про ситуацию с нападками?
– Мне кажется, что за этим стоит нечто большее.
