– Да причём тут красота?! – досадливо поморщился Поль. – Глаза – это душа, понимаешь?! У неё удивительная душа! Ты все-таки прагматик Глеб, похожий на бетонный столб. Два года назад ты был таким же. Знаешь, почему наш контракт развалился? Потому что работать на одном прагматизме нельзя, нужно вкладывать душу, а ты этого так и не понял. Ангел излучает такую энергию, которую невозможно не почувствовать, разве ты не видишь? Сюда многие приезжают, чтобы коснуться её руки, у неё удивительные руки, или просто поговорить, купаясь в её лучах. Как только она появляется здесь, всё общество слетается. Сегодня вечером тут будет многолюдно, а если ещё она согласится спеть…
– Не знал, что она поёт, – совсем стушевался Глеб.
– Боже, боже, все русские такие толстокожие или ты особенный? С тобой рядом живёт настоящее чудо, а ты смотришь на него как на вязанку дров!
– Прости, Поль, я, наверное, чего-то не понимаю.
– И ты меня прости, Глеб, я не справедлив к тебе. Я знаю, ты сам всего добивался в жизни, тебе было тяжело, и не мне тебя судить. В наших семьях из поколения в поколение воспитывают чувство прекрасного, поэтому мы все тонко чувствующие люди. Нам бывает тяжело среди обычных людей, мы ощущаем всё на порядок острее. Когда приезжает Ангел, мы ловим её сияние, стараясь хоть краешком прикоснуться. Как жаль, что ты не чувствуешь её, – в глазах Поля плескалось искреннее сожаление.
– Мы могли бы пообедать вместе…
– Я не могу принять твоё предложение, Глеб. Тут своеобразные традиции, если я их нарушу, то выкажу неуважение к обществу. Мы не можем навязывать Ангелу своё внимание, она сама выбирает с кем и сколько общаться.
– Мы могли бы пообедать с тобой вдвоём.
– И оставить её в одиночестве? Меня не поймут и не простят, – грустно улыбнулся он.
– Как же у вас всё сложно! – расстроился Глеб.
– Прости меня и не сердись!
Поль провёл Глеба к небольшому живописному водопаду, сверкающему в лучах весеннего солнца, дальше они прогуливались вдоль быстрой горной речки. Раньше бы, Глеб обязательно обозначил свои чувства, но после всего, что услышал сегодня, решил не рисковать. Он любовался Полем, бросая незаметные, как ему казалось, взгляды.
– Ты всё правильно понял, Глеб, я не могу разделить твои чувства, – лукаво улыбнулся француз.
– С чего ты взял…?
– Я же говорил, мы – эмпаты. Твоё желание я почувствовал ещё два года назад, ждал, что оно сможет пробудить твою душу, но, увы…
– Прости, у тебя кто-то есть? – задал так волновавший его вопрос Глеб.
– У меня есть жена и дети, но дело не во мне, у тебя нет чувства любви. Есть желание разнообразить жизнь, желание обладать, как у страстного коллекционера, но любви нет, а без этого, отношения для меня невыносимы. К тому же, должен тебя предупредить, что нетрадиционные связи в нашем «клубе» недопустимы.
– А как же толерантность и европейские ценности? – усмехнулся Глеб.
– А, – махнул рукой Поль, – это для газет и телевидения, а в нашем семейном «клубе» строгие традиции. Ты, Глеб – двойная невозможность! – рассмеялся он.
– Что? Я не понял.
– Сюда закрыт вход людям нетрадиционной ориентации и русским. А ты русский, предпочитающий мужчин, на такое только Ангел способна!
– Так вы ещё и русофобы?
– Это не так. Я объясню. Этот пансионат своеобразный клуб, куда могут попасть только представители древнего рода и старых денег. У русских была слишком бурная история, поэтому у вас нет ни того ни другого. Понимаешь, если древний род придерживается традиций, тогда он защищён от вырождения. В наших семьях с многовековой историей, заметили, что с какого-то момента род и деньги обретают собственную силу. Сначала люди должны усиленно трудиться на благо рода и прибыльности дела, потом уже сила рода защищает его от вырождения, а его членов от опрометчивых поступков, а сила старых денег не позволяет разориться. Мы же можем наслаждаться жизнью, уделяя больше внимания совершенствованию души, а не заботам о пропитании.
– Хорошо устроились! – рассмеялся Глеб.
– Я вижу, ты мне не веришь, – мягкая улыбка тронула губы Поля. – Все, кто соберутся сегодня – потомки древних родов и хозяева старых состояний, но самое важное, что все они тонко чувствующие. Мы видим мир не так, как все остальные люди и это основное условие для приёма в «клуб».
– А как же Ангел оказалась здесь? Она уж точно не подходит под ваши требования.
– Она намного интереснее нас, она не только чувствует лучше, чем мы, но может делиться своим светом и теплом. Она наш самый желанный гость. Для неё открыты двери в любое время. И … она спасла меня.
– Расскажешь?
– Прости, не могу! Следствие ещё не закончено, хотя прошло уже несколько лет.
В этот момент рыжий клубок метнулся под ноги Глебу, он, едва не упав, подхватил лису на руки.
– Ты – тройная невозможность, Глеб! – рыдая от смеха, сообщил Поль. – Сюда категорически запрещено привозить животных. Это собака?
– Нет, лиса, – Глеб спрятал её под курткой, и над расстегнутой молнией выглянула любопытная мордочка и кончики передних лап.
– Х-м, удивительное существо! – француз ошарашено смотрел на лису.
