Лария – юная красотка – принесла покрывало, матрас и подушку, набитую свежей соломой.
– Если будет колоться – скажите. Другой соломой набьем… Ой… благодарствую, – от полученной «за труды» мелкой монетки девушка вовсе не отказалась, лишь скромно опустила глаза.
– Лария, я тебя буду спрашивать иногда… о многом… Расскажешь?
– Конечно! Ой, как вы чудно говорите…
– Вот, прямо сейчас и спрошу… Сегодня… Заглянете?
– Да. Вы только отцу про обол не говорите.
– О'кей! Ой… Не скажу, да!
Разговаривая на чужом языке, Миша вдруг понял, что познаний-то у него хватает лишь для самого простого. Приветствия… ну, там, дорогу спросить или что сколько стоит… А вот для пространной беседы – увы! Тем более когда есть необходимость все четко понимать, улавливая малейшие нюансы.
Подумав, сотник позвал Ермила – тот все же лучше понимал греческий, тем более уже много кого научил. И все же – самому надо будет наверстывать!
Хозяйская дочка тоже пришла, не обманула. Понятно: рассчитывала еще на обол, видать, дядюшка Диметрий держал дочку в черном теле, лишними денежками не баловал. Да хозяин вообще был скуповат и прижимист – на всем экономил (слуги – и те были приходящие) и даже малую деньгу срубить не стеснялся. Ну, и правильно, наверное – обол к оболу – вот и золотник!
Однако девчоночка вполне могла стать серьезным источником информации. Главное только – не отпугнуть. Ну и сохранять тайну. Девчонка сама, кстати, в этом заинтересована – отца-то побаивается, да.
Все трое уселись на сундуке. Ближе к окну – сотник, на краешке, у самой двери – Лария, ну а посередине – покрасневший Ермил, несколько смущенный близким соседством столь юной и симпатичной девы.
– Видишь ли, милая Лария, я хочу отыскать своего друга… и даже, быть может, не одного. Они моряки…
– Моряки? Тогда вы, наверное, знаете, к какой гавани приписано судно?
– К Влахернской… – этот вопрос Михайла давно уже уточнил у Рогволда. – Но там знают владельца судна… Но не моряков. Нет, нет, у владельца мы спросить не можем, он не появится в городе до весны.
– Ну-у, тогда…
Девочка явно заглядывалась на Ермила! Даже потупила взор, когда невзначай дотронулась до его руки… Ну, а что? Ермил – парнишка вполне приятный, образованный… Пусть подружится! Девочка тоже ведь ничего… тем более не все же время ей и платить – так никаких оболов не напасешься.
– Раз моряк – «плойо графейо»!
– Ладейная… – тут замялся сам переводчик. Никак не мог перевести греческое слово «контора» или «офис». Потом сообразил: – Ладейная артель! Я так понимаю, это через нее моряки работу ищут…
– Да-да, через нее, – Лария покивала.
– Не пойдет, – покусал губы сотник. – Там мы уже спрашивали. Уж больно много через них народу проходит. Всех не упомнишь.
Девчонка задумалась…
– Ну, тогда можно в банях спросить… Тех, что у Влахернской гавани. Моряки, знаете, как только с моря приходят – первым делом в баню… Ну, есть ведь такие бани… где не только моются…
А вот это мысль!
С корабельной конторой не повезло, так, может, повезет с публичным домом… Тьфу ты – с баней конечно же!
– Только это… – вдруг покраснела Лария. – Там особенно молодых могут и не пустить… Ну, вас, господин Михаил, пустят. А вот господина Ермила вряд ли.
Тут сотник не выдержал и громко расхохотался:
– Ну, положим, господина Ермила туда никто и не возьмет! У него другая задача будет.
Вторую часть фразы Миша произнес по-русски. И замолк. Пора было уже подумать о конкретных задачах для своих подчиненных. Так сказать – делегировать полномочия, да.
Выпроводив Ларию и Ермила, сотник вытянулся на сундуке, заложив за голову руки. Уже начинало смеркаться, на улице и в гавани один за другим вспыхивали дрожащие огоньки, за окнами кричали чайки.
