После настойчивых телефонных звонков Джин разыскала Хьюберта в «Кофейне» и узнала новости. Когда Динни и Эдриен подходили к дому, она попалась им навстречу.
— Ты куда?
— Скоро вернусь, — крикнула Джин и скрылась за углом.
Она плохо знала Лондон и взяла первое попавшееся такси, которое привезло её на Итон-сквер, к огромному мрачному особняку. Она отпустила машину и позвонила.
— Лорд Саксенден в городе?
— Да, миледи, но его нет дома.
— Когда он вернётся?
— Его светлость будет к обеду, но…
— Тогда я подожду.
— Простите… миледи…
— Не миледи, — поправила Джин, вручая слуге карточку. — Но он всё равно меня примет.
Слуга заколебался, Джин пристально посмотрела ему в глаза, и он выдавил:
— Прошу вас, пройдите сюда, ми… мисс.
Джин вошла вслед за ним. Комната была небольшая и почти пустая: золочёные стулья в стиле ампир, канделябры, два мраморных столика — больше ничего.
— Как только он придёт, вручите ему, пожалуйста, мою карточку.
Слуга собрался с духом:
— Его светлость будет очень стеснён временем.
— Не больше, чем я. Об этом не беспокойтесь.
И Джин уселась на раззолоченный стул. Слуга удалился. Поглядывая то на темнеющую площадь, то на мраморные с позолотой часы, девушка сидела, стройная, энергичная, подтянутая, и сплетала длинные пальцы смуглых рук, с которых сняла перчатки. Слуга вошёл снова и опустил шторы.
— Может быть, мисс угодно что-нибудь передать или оставить записку? — предложил он.
— Благодарю вас, нет.
Он постоял, словно раздумывая, есть ли при ней оружие.
— Мисс Тесберг? — спросил он.
— Мисс Тесбери, — поправила Джин и подняла глаза. — Лорд Саксенден меня знает.
— Понятно, мисс, — поторопился ответить слуга и ушёл.
Когда девушка вновь услышала голоса в холле, стрелки часов уже доползли до семи. Дверь распахнулась, и вошёл лорд Саксенден с карточкой Джин в руках и с таким выражением лица, словно всю жизнь ожидал её визита.
— Страшно рад! — воскликнул он. — Страшно рад!
Джин подняла глаза, подумала: «Замурлыкал, сухарь!» — и подала руку.
— Вы чрезвычайно любезны, что согласились принять меня.
— Помилуйте!
— Я решила сообщить вам о своей помолвке с Хьюбертом Черрелом. Помните его сестру? Она гостила у Монтов. Слышали вы о нелепом требовании выдать его как преступника? Это настолько глупо, что не заслуживает даже обсуждения. Он выстрелил ради самозащиты. У него остался ужасный шрам. Он может показать его вам в любую минуту.
Лорд Саксенден пробурчал нечто невнятное. Глаза его словно подёрнулись льдом.
— Словом, я хотела просить вас прекратить эту историю. Власть у вас для этого есть, я знаю.
— Власть? Ни малейшей… Никакой.
Джин улыбнулась:
— Конечно, у вас есть власть. Это же каждый знает. Для меня это страшно важно.
— Но тогда, в Липпингхолле, вы не были помолвлены?
— Нет.
— Все это так внезапно.
— Может ли помолвка не быть внезапной?
Джин, вероятно, не поняла, как подействовало её сообщение на человека, которому за пятьдесят и который вошёл в комнату с надеждой, пусть даже неясной, что произвёл впечатление на молодую девушку. Но Джин поняла, что она не та, за кого он её принимал, и что он не тот, за кого принимала его она. Лицо пэра приняло осторожное и учтивое выражение.
«Он поупрямей, чем я думала», — решила Джин и, переменив тон, холодно сказала:
— В конце концов, капитан Черрел — кавалер ордена «За боевые заслуги» и один из вас. Англичане не оставляют друг друга в беде, не так ли? Особенно когда они учились в одной школе.
Это поразительно меткое замечание в момент, когда рушились все иллюзии, произвело должное впечатление на того, кого прозвали Бантамским петухом.
— Вот как? — удивился он. — Он тоже из Хэрроу?
— Да. И вы знаете, как ему досталось в экспедиции. Динни читала вам его дневник.
Красное лицо лорда побагровело, и он сказал с неожиданным раздражением:
— Вы, молодые девушки, видимо, полагаете, что у меня, только одна забота — вмешиваться в дела, к которым я не имею касательства. Выдачей преступников занимается юстиция.
Джин взглянула на него из-под ресниц, и несчастный пэр заёрзал на стуле с таким видом, словно вознамерился втянуть голову в плечи.
— Что я могу? — проворчал он. — Меня не послушают.
— А вы попробуйте, — отрезала Джин. — Есть люди, которых всегда слушают.
Глаза лорда Саксендена чуть-чуть выкатились.
— Вы говорите, у него шрам? Где?
Джин закатала левый рукав:
— Вот отсюда и до сих пор. Он выстрелил, когда этот человек бросился на него вторично.
— Гм-м…
Не сводя глаз с руки девушки, он повторил это глубокомысленное замечание. Оба умолкли. Наконец Джин в упор спросила:
— Вы хотели бы, чтобы вас выдали, лорд Саксенден?
Он сделал нетерпеливый жест:
— Это дело официальное, юная леди.
Джин опять посмотрела на него:
— Значит, правда, что ни в каком случае ни на кого нельзя повлиять?
Пэр рассмеялся.
— Приходите позавтракать со мной в ресторан «Пьемонт» послезавтра, нет, через два дня, и я сообщу вам, удалось ли мне что-нибудь сделать.
Джин умела останавливаться вовремя: на приходских собраниях она никогда не говорила дольше, чем нужно. Она протянула лорду руку:
— Я вам так признательна. В час тридцать?
