Комната с панелями была отделана в зеленовато-золотистые тона. Завтрак уже кончился, посуду убрали. На узком столе лежали газета, коробка с табаком и несколько книг. Ферз подал Динни стул и встал спиной к камину, где поблёскивал слабый намёк на пламя. Он смотрел в сторону, поэтому девушке впервые представилась возможность хорошенько разглядеть его. На это красивое лицо было тяжело смотреть. Высоко посаженные скулы, решительный подбородок, вьющиеся волосы с проседью лишь оттеняли его голодные, горящие, синевато-стальные глаза. Сама его поза — Ферз стоял прямо, упёршись руками в бёдра и наклонив голову вперёд, — и та лишь оттеняла эти глаза. Испуганная Динни со слабой улыбкой откинулась на спинку стула. Ферз повернул голову и спросил:
— Что говорят обо мне?
— Я ничего не слыхала: я была на свадьбе брата.
— Вашего брата Хьюберта? На ком он женился?
— На девушке по имени Джин Тесбери. Вы её видели позавчера.
— Как же, помню! Я её запер.
— Зачем?
— Она показалась мне опасной. Знаете, я ведь сам согласился уйти в лечебницу. Меня туда не увезли.
— Это мне известно. Вы находились там по собственному желанию.
— Не такое уж плохое место. Ну, довольно об этом. Как я выгляжу?
Динни ответила мягко:
— Знаете, я раньше видела вас только издали. Но, по-моему, сейчас выглядите вы хорошо.
— Я здоров. Я сохранил мускулатуру. Мой служитель в лечебнице за этим следил.
— Вы много там читали?
— В последнее время — да. Так что же обо мне говорят?
Услышав этот повторный вопрос, Динни взглянула Ферзу в лицо:
— Как могут люди говорить о вас, если вы с ними не встречаетесь?
— По-вашему, это нужно?
— Не мне об этом судить, капитан Ферз. Впрочем, почему бы и нет? Вы же встречаетесь со мной.
— Да, но вы мне нравитесь.
Динни протянула ему руку.
— Только не говорите, что жалеете меня, — торопливо сказал Ферз.
— За что мне вас жалеть? С вами же все в полном порядке.
Он прикрыл глаза рукой:
— Надолго ли?
— Почему не навсегда?
Ферз отвернулся к огню.
Динни робко заметила:
— Если вы не будете расстраиваться, с вами ничего не случится.
Ферз круто обернулся:
— Вы часто видели моих детей?
— Нет, не очень.
— Есть у них сходство со мной?
— Нет, они похожи на Диану.
— Слава богу! А что она думает обо мне?
На этот раз его глаза впились в Динни, и девушка поняла, что от её ответа может зависеть все, — да, все.
— Диана просто рада.
Он яростно замотал головой.
— Невероятно!
— Правда часто бывает невероятной.
— Она меня очень ненавидит?
— За что ей вас ненавидеть?
— Ваш дядя Эдриен… Что между ними? И не уверяйте, что ничего.
— Мой дядя боготворит её, — невозмутимо ответила Динни. — Поэтому они только друзья.
— Только друзья?
— Только.
— Это всё, что вы знаете?
— Я знаю это наверняка.
Ферз вздохнул.
— Вы славная. Как бы вы поступили на моём месте?
На Динни опять навалилось беспощадное сознание своей ответственности.
— Думаю, что поступила бы так, как захочет Диана.
— Как?
— Не знаю. Пожалуй, она сама тоже не знает.
Ферз отошёл к окну, затем вернулся обратно.
— Я обязан что-то сделать для таких горемык, как я.
— Что? — встревоженно воскликнула Динни.
— Мне ведь ещё повезло. Другого бы просто зарегистрировали и упрятали подальше, не считаясь с его желаниями. Будь я беден, такая лечебница оказалась бы нам не по карману. Там тоже достаточно ужасно, но всё-таки в тысячу раз лучше, чем в обычном заведении. Я расспрашивал моего служителя, — он работал в нескольких.
Ферз замолчал, и Динни вспомнила слова дяди: «Он против чего-нибудь восстанет, и это вернёт его к прежнему состоянию».
Неожиданно Ферз заговорил снова:
