В ожидании людоедов полностью

Мы привыкли к своей стране и не замечаем, какая она странная: всё, что положено современному государству, у нас вроде бы есть, но ничто, как положено, у нас не работает. Всё в сегодняшней России какое-то мутное, неопределённое, неясное: рынок – не рынок, демократия – не демократия, диктатура – не диктатура, федерация – не федерация, право – не право, произвол – не произвол. Куда ни ткнись в «официальной России» – попадёшь в недоразумение. Всё что ни есть в нашей стране учреждённого и провозглашённого, представляет собой причудливую смесь недоделанного с фиктивным. Можно было бы списать эту причудливость постсоветской России на извечную нашу самобытность, но, по-моему, всё это от недоделанности и незрелостиновой страны, каковой и является современная Россия.

Недоделанность - не проблема, если страна развивается. Но в том-то и дело, что современная Россия как социальный организм фактически остановилась в своём развитии. Современная Россия страдает хронической социально-политической незрелостью, своего рода «институциональным инфантилизмом». Страна законсервирована, и законсервировал её тот, кто в своё время спас от развала, – путинский режим. Именно в последние 5-6 лет усилиями Владимира Путина и его окружения современная Россия застряла в переходе от одного состояния к другому. Это-то «застревание в переходе» у нас и ощущается, и называется «стабильностью» – ведь изменения и в самом деле прекратились. Хотя, на мой вкус, никакая это не «стабильность», а, как и всякая недоразвитость, - просто патология. И для выживания страны уже неважно, каким будет её новое состояние, важно, чтобы, наконец, произошёл сам переход к нему. Чтобы выжить, остаться на карте, России нужно сорваться с крючка путинской «стабильности».

Одно лишь провозглашение и техническое создание того или иного государственного института не делает его существующим в объявленном смысле. Например, в соответствии с новой российской Конституцией, новый российский парламент был создан в 1993 году, но до сих пор парламентом в провозглашённом и общепринятом смысле не является. Применительно к официальным конституционным функциям «народного представительства» и «законодательной власти» российский парламент является квази-институтом – он эти функции не выполняет, а только делает вид, что выполняет. Но, исполняя функцию легитимации и технического оформления «кремлёвского законотворчества», российский квази-парламент является реальным политическим институтом путинского режима, точнее, Федеральное Собрание Российской Федерации является субститутом¹ по сути «автократического (самовластного) законотворчества».

Все знают, что реальным российским законодателем является российский национальный лидер Владимир Путин и его ближайшее окружение. Но прямое и честное исполнение законодательной функции «автократическим лидером» в большом «историческом государстве» в XXI веке выглядело бы несовременным, и потому неприличным и неприемлемым с точки зрения престижа государства и самоуважения общества. Поэтому элиты и большинство населения России, подтверждая сверхценность для себя Владимира Путина, включились в предложенную им игру в квази-парламент.