Так или иначе, практически любой общественный транзит переживает кризис (иногда и не один), вызванный «дефицитом новой социальности». И в дальнейшем события развиваются, во-первых, в зависимости от степени зрелости «новой социальности» к моменту её революционной актуализации, во-вторых, в зависимости от того, насколько удачным для накопления «транзитного потенциала» оказался авторитарный режим, в-третьих, в зависимости от множества внешних, применительно к самому «переходу», факторов в виде войн, глобальных кризисов, климатических катастроф (неурожай, например) и так далее. Эту общественную дисфункцию, вызванную «дефицитом новой социальности» в переходном обществе, разные страны преодолевают различным чередованием реакционных, модернизационных и авторитарных правительств до тех пор, пока, наконец, общество относительно не успокоится в состоянии некой новой «качественной определённости». Кризисы случаются и после, но уже в рамках этой самой «качественной определённости».
Рассуждая об авторитарных режимах, я упоминал об их «миссии», «цели», «задачах» – всё это, безусловно, лишь фигуры речи, аналитическая объективация. На практике авторитаризм может упаковываться в самые различные идеологические одежды, живёт же он «инстинктом политического выживания» его творцов и широким ситуативным общественным спросом на определённый тип политики и политиков. Однако в авторитарной риторике любого разлива мы так или иначе столкнёмся с мотивом «спасения Отечества» (в межвоенной Европе, например, авторитарные режимы спасали свои народы от «либерально-демократического бардака» и/или «ужаса коммунистической революции»).
