· По Конституции Россия – федеративная республика, но де-факто федерацией не является. В реальности наша страна живёт как унитарное государство - автономия «субъектов федерации» фиктивна.
Но на самом деле всё ещё хуже: стремясь к унитарности, правящий режим не может её обеспечить. Например, реальная политическая автономия Чечни зашкаливает даже для федеративной парадигмы.
Российская Федерация и очередной «Чеченский имамат» де-факто находятся в своего рода конфедеративных отношениях, основанных на дани, выплачиваемой Россией Чечне в виде федеральных трансфертов в обмен на лояльность кадыровского режима.
Такую «конфедеративную модель» широко использовала поздняя Римская империя во взаимоотношениях с варварскими протогосударствами, так же оформляя дань «трансфертами» на всевозможные нужды последних. Так, например, великому и ужасному Аттиле, «императору гуннов» Константинополь платил дань в виде жалования лично Аттиле как лицу, состоящему на службе Империи.
Возможны и более «красивые» варианты. Быть может, путинский режим готовит кадыровскую Чечню как убежище, на случай действительно массовых беспорядков и государственных переворотов, и как плацдарм для возвращения к власти. (По крайней мере, очевидно, что между Владимиром Путиным и Рамзаном Кадыровым сложились особые, лично мотивированные отношения).
Татарстан и Башкортостан явно «более федеративны», чем другие субъекты «федерации», ещё несколько регионов чуть менее «более федеративны», и так далее. А над дальневосточными регионами путинский режим постепенно, но неуклонно утрачивает геополитический контроль, несмотря на бесчисленные PR-акции, натужное строительство мостов, дорог и саммитов АТЭС.
Точнее: «унитарность» и «федерализм» в России путинский режим дозирует «вручную», в зависимости от своих потребностей и возможностей.
· В России провозглашены и созданы органы законодательной власти: федеральный и региональные парламенты, но законодательной власти они не имеют. Реальную законодательную власть осуществляет окружение Президента, а на региональном уровне - его наместничества в лице губернаторских команд. Точнее: путинский режим «вручную» дозирует законодательную самостоятельность «законодательной власти», беря или не беря на себя законодательные инициативы, вмешиваясь или не вмешиваясь в инициативы законодателей. Любая законодательная инициатива «Кремля» - директивна в России, любая не согласованная с «Кремлём» законодательная инициатива любого законодательного органа в России – факультативна, то есть зависима от санкции или безразличия «Кремля» или его наместничеств.
Вообще какая-то политическая свобода в путинской России всё-таки есть, как и при любом авторитарном режиме, но она реализуется почти исключительно в форме «безразличия правящего режима».
Люди в современной России становятся депутатами не для того, чтобы властвовать, издавая законы и покровительствуя своим избирателям как «электоральным клиентам» (основной мотив депутатов в обычных демократиях), а для того, чтобы получить «титул депутата» и с титулом получить статус, обеспечивающий общественный престиж и личный доступ в «высшие сферы» режима и к государственным ресурсам. Депутатство в России является одним из субститутов аристократии (сословной фиксации элиты).
