В ожидании Махатмы полностью

— Вы разрешите? — с отчаянием в голосе спросил смотритель. — Мне нужно составить финансовые отчеты и подготовить линию к приему поезда.

— Конечно, идите, — ответил Махатма.

Впервые за все это время Шрирам чувствовал себя подавленным и несчастным. Мысль о том, чтобы вести обычное земное существование без Махатмы ужасала его. Казалось, что даже близость Бхарати не облегчала его уныния. При виде подходящего поезда он так помрачнел, что Махатма сказал:

— Не огорчайся. Бхарати присмотрит за тобой.

Шрирам с надеждой взглянул на Бхарати.

— Помни, что она твой гуру, ~ прибавил Махатма, — думай о ней почтительно, с уважением, и все будет хорошо и с тобой и с нею.

Шрирам не сразу понял, что он хотел ему сказать. Паровоз в клубах дыма остановился у платформы. Махатма вошел в купе третьего класса. Горпад, хладнокровный стоик, которого не трогали никакие расставания, сказал Шрираму:

— Теперь ты знаешь, каковы твои обязанности и как их выполнять. Сестра, ты получишь наши указания. Намасте.

И вслед за Ганди поднялся в купе третьего класса. Сопровождающие влезли за ними. Прозвучал первый звонок, потом второй. Смотритель вышел на платформу и объявил:

— Седьмой на Дели обычно стоит здесь всего две минуты, но сегодня мы задержали его на три с половиной минуты, сэр.

Шрирам с тоской взирал на толпу пассажиров из других нагонов, собравшихся под окном Махатмы. Паровоз пыхтел. Машинист с одного конца поезда и проводник с другого оставили свои места, чтобы взглянуть на Махатму, который ответил на их приветствия и сказал машинисту:

— Как поезд может двинуться, сэр, когда его сердце и душа здесь?

Машинист удалился с широкой улыбкой на лице. Махатма произнес, ни к кому особенно не обращаясь:

— Что ж, теперь вам нужно вернуться на свои места.

Толпа разошлась. Смотритель махнул флажком.

Ганди сказал Шрираму:

— Пиши мне почаще. Я тоже обещаю писать тебе достаточно регулярно. Ты знаешь, в чем заключается твоя работа в будущем. Научись поскорее как следует прясть. Не падай духом.

— Хорошо, учитель, — ответил Шрирам.

Он был очень расстроен расставанием. Бхарати звонко сказала:

— Намасте, Бапу.

Бапу улыбнулся, протянул руку и похлопал ее по плечу.

— Ты, конечно, будешь держаться своей программы и часто писать мне.

— Да, конечно, Бапу.

— Будь готова к любой жертве.

— Да, Бапу, — ответила она серьезно.

— Пусть тебя ничто не беспокоит.

— Да, Бапу.

Небо побагровело и стало темнеть, когда седьмой отошел от платформы, увозя Махатму в Тричи, а затем в Мадрас, Бомбей, Дели и дальше во Вселенную. Ночь спустилась на крошечную станцию, и маленький смотритель стал зажигать газовые лампы и сигнальные огни.

Хотя физически Махатма был далеко от него, Шрираму казалось, будто тот руководит всеми его действиями. Он обосновался в покинутом храме на склоне Мемпийской горы, нависшей над долиной. Далеко внизу петляла дорога, спускавшаяся к шоссе, которое милей дальше упиралось в станцию Коппал. Он часто видел, как из-за поворота появлялся усталый почтальон с почтовой сумкой на плече и с жезлом в руке (к жезлу были привязаны колокольчики, оповещавшие за милю о его приближении). Шрирам не ждал почты, но он любил следить за почтальоном, пока тот не взбирался на скалу и не скрывался за поворотом, по дороге, ведущей к поместьям и деревням, расположенным выше по Мемпийским горам.