(Идиллия морской косы)
Примерно в часе езды от центра города есть мыс; его берега круто обрываются к морю, и внизу о прибрежные камни непрестанно расшибаются океанские волны. На песке стоит несколько коттеджей, словно выброшенные на берег только что отхлынувшей огромной волной. Маленькие клочки возделанной земли позади каждого домика огорожены бамбуком, обломками мачт и рей, принесенными морем досками. Каждый садик с несколькими кочнами капусты и ботвой репы скорее напоминает аквариум, из которого спустили воду, и вы бы нисколько не удивились, увидев, как где-нибудь по соседству окучивает картошку водяной или наяда доит моржа.
Когда-то неподалеку от поселка возвышался громадный семафорный столб, простиравший над горизонтом свои длинные руки. Впоследствии на его месте построили наблюдательную станцию, соединенную электрическим нервом с сердцем большого торгового города. Отсюда подавались сигналы подходившим судам, и отсюда же сообщали об их прибытии на биржу. И вот пока мы тут с вами сидим в ожидании парохода, позвольте мне рассказать вам одну историю.
Не так давно один простой рабочий, трудясь с утра до ночи на приисках, скопил денег и выписал к себе жену с двумя детьми. За месяц до ожидаемого прибытия парохода он приехал в Сан-Франциско: ведь сам он, чтобы добраться сюда с запада, пересек весь материк и мало что знал о кораблях, о море и о штормах. Он нашел в городе работу, а когда подошел срок, стал ежедневно наведываться в пароходную контору. Прошел месяц, а пароход не пришел. Не пришел он и еще через неделю, через две недели, через три, через месяц, через год...
Человек с грубым лицом, резкие черты которого смягчало выражение бесконечного терпения, сделавшийся постоянным посетителем пароходной конторы, исчез. Однажды к вечеру он появился на наблюдательной станции, как раз в ту минуту, когда заходящее солнце возвестило дежурному об окончании его трудового дня. Незнакомец стал расспрашивать о работе станции, и в его вопросах было столько детского простодушия, что дежурный задержался и принялся рассказывать ему обо всем. После того, как тайна сигнализации и телеграфной связи была ему открыта, посетитель задал еще один вопрос:
— А если пароход задерживается, сколько времени вы продолжаете его ждать?
Дежурный не мог сказать этого точно: все зависело от обстоятельств.
— Ну а все-таки — год?
— Да, год, а иногда бывало, что пароходы приходили через два года после того, как их уже никто не ждал.
Посетитель положил свою загрубевшую ладонь на руку собеседника и, поблагодарив его за «беспокойствие», вышел.
А пароход все не приходил. Прибывали стройные клиперы, проплывали в Золотые Ворота торговые суда с развевающимися по ветру флажками, и нередко окрестные холмы оглашались залпом, возвещавшим о прибытии океанского парохода. Тогда на палубах парохода во время выгрузки пассажиров можно было видеть это терпеливое все с тем же выражением покорности лицо, и только в глазах появился какой-то неестественный блеск и тревога. Быть может, он еще как-то смутно надеялся, что те, кого он ждал, все еще могли приехать с одним из этих пароходов — пересечь это неведомое и непонятное пространство не одним, так другим путем. Но он порасспросил капитанов и матросов; и эта последняя надежда тоже исчезла. Когда человек с изнуренным тревогой лицом и горящими глазами снова появился на наблюдательной станции, дежурный оказался слишком занят и не мог уделить времени, чтобы отвечать на его несуразные вопросы. Тогда он ушел. В сумерках видели, что он отправился к скалам, там он просидел всю ночь, вперив взор в море.
Когда он окончательно потерял рассудок — а доктора утверждали, что именно от этого глаза его сделались такими горящими и тревожными, — за ним стал присматривать один мастер, знавший про его горе. Потакая его прихоти, ему позволяли приходить по ночам на станцию и сидеть до утра, поджидая пароход, на котором ехали «она и дети». Он был уверен, что пароход непременно придет ночью. Эта вера и еще сознание того, что он сменяет уставшего за день работника станции, доставляли ему удовлетворение. Каждую ночь он приходил сменять дежурного.
Прошло два года. Корабли приходили и уходили. Он провожал отправляющиеся в дальнее плавание суда и встречал их по возвращении. Его знали только те, кто часто бывал в этом уединенном уголке. И когда он исчез со своего обычного наблюдательного поста, прошел день или два, прежде чем его хватились. Однажды в воскресенье группа гуляющих карабкалась по скалам; их внимание привлек лай собаки, бежавшей впереди. Подойдя ближе, они увидели лежащего на камнях бедно одетого человека: он был мертв. В его кармане нашли кое-какие бумаги, главным образом вырезки из разных газет с описаниями давних мореходных происшествий; лицо его было обращено к далекому морю.
