Сидя в огромном кресле с голубой обивкой, рейхсмаршал думал над предложением Николь. Сама она, потягивая остывший чай, молча ждала. Они находились в гостиной с лотосами.
— То, о чем вы просите, — сказал наконец Геринг, — это ничто иное, как нарушение нашей присяги Адольфу Гитлеру. Похоже, вы до конца так и не поняли принцип фюрерства, принцип «культа вождя». Если не возражаете, я постараюсь объяснить его вам. К примеру, представьте себе корабль, на котором…
— Мне не нужны лекции, — оборвала его Николь. — Мне нужно решение. Или вы не в состоянии принять его? Неужели вы потеряли способность решать?
— Но, сделав это, мы станем ничуть не лучше участников июльского заговора, — сказал Геринг. — Фактически нам придется подбросить бомбу точно так же, как это сделали они или, вернее, еще сделают, что бы это ни значило. — Он устало потер лоб. — Я нахожу это в высшей степени трудным. К чему такая поспешность?
— Потому что я хочу, чтобы все пришло в порядок.
Геринг тяжело вздохнул:
— Вы знаете, у нас в нацистской Германии самой большой ошибкой стала неспособность направить в нужное русло способности женщин. По сути, их роль в жизни сводилась только к спальне и кухне. Они оказались не востребованы ни в военном деле, ни в сфере управления или производства, ни в аппарате партии. Наблюдая за вами, я теперь понимаю, какую ужасную ошибку мы допустили.
— Если вы не примете решение в ближайшие шесть часов, — сказала Николь, — я прикажу вернуть вас в эру Варварства, и любое соглашение между нами… — она сделала резкий жест рукой, и у Геринга возникло предчувствие конца.
— Я просто не располагаю полномочиями… — начал он.
— Послушайте! — Николь резко наклонилась к нему. — Вам бы лучше ими располагать!.. О чем, интересно, вы думали… какие мысли возникли у вас, когда вы увидели свой раздувшийся труп в тюремной камере в Нюрнберге? У вас есть выбор: или это, или взять на себя полномочия, чтобы вести со мной переговоры. — Она откинулась на спинку кресла и отпила из чашки уже окончательно остывшего чаю.
— Я… — хрипло сказал Геринг, — еще подумаю над этим. Дайте мне еще несколько часов. Благодарю вас за возможность совершить путешествие во времени. Лично я ничего не имею против евреев. Мне бы очень хотелось…
— Вот и захотите! — Николь поднялась.
Рейхсмаршал остался сидеть, погрузившись в тяжелые размышления. По всей вероятности, он даже не заметил, что Николь встала. Она удалилась из гостиной, оставив немца в полном одиночестве.
«До чего же мерзкий и презренный тип! — думала она. — Развращен властью, потерял всякую способность к инициативе!.. Стоит ли удивляться, что они проиграли войну. Подумать только, в первую мировую войну он был доблестным летчикомасом! Он был одним из участников знаменитого Воздушного цирка Рихтгофена[36] и летал на крохотном аэроплане, сооруженном из дерева и проволоки. Трудно поверить, что это один и тот же человек…»
Через окно Белого дома она увидела толпу за воротами. Эти зеваки собрались здесь из-за «болезни» Руди. Николь улыбнулась. Добровольная стража у ворот, этакий почетный караул! Отныне они будут торчать здесь круглые сутки, будто в очереди за билетами на турнир мировой серии, пока Кальбфляйш не «отправится на тот свет». А затем безмолвно разойдутся. Одному Богу известно, почему приходят сюда эти люди. Неужели им просто больше нечем заняться? Она уже много раз задавалась этим вопросом. Интересно, это одни и те же люди? Над этим стоило бы подумать…
Она свернула за угол… и столкнулась нос к носу с Бертольдом Гольцем.
— Я поспешил сюда, как только услышал о случившемся, — лениво сказал Гольц. — Выходит, старик отслужил свой срок, и ему пора на свалку. Недолго он продержался, очень недолго! А заменит его герр Хогбен — мифический, не существующий в реальной жизни конструкт с очень подходящим именем. Я побывал на заводе Фрауэнциммера, там пыль столбом и дым коромыслом.
— Что вам здесь нужно? — резко спросила Николь.
Гольц пожал плечами:
— Да хотя бы поговорить с вами. Мне всегда нравилось поболтать с вами. Однако на сей раз у меня есть вполне определенная цель: предупредить вас. «Карп унд Зоннен» уже обзавелись агентом в «Фрауэнциммер Верке».
— Мне известно об этом, — сказала Николь. — И не добавляйте к фирме Фрауэнциммера словечко «Верке». Слишком это ничтожное предприятие, чтобы именоваться картелем.
— Картелю совсем не обязательно быть огромным. Главное — является ли данное предприятие монополистом, у которого нет конкурентов. «Фрауэнциммер» этими качествами обладает… А теперь, Николь, послушайте-ка меня. Прикажите своим Лессингер-спецам просмотреть все будущие события, участниками которых станут сотрудники Фрауэнциммера. В течение двух следующих месяцев как минимум. Я думаю, вы будете премного удивлены. Карп вовсе не намерен сдаваться так легко — вам бы следовало подумать об этом.
— Мы держим ситуацию под…
