— Вид у вас неважный. Не переживайте, вы не при чем, она сама сделала выбор. Ну как, вам лучше? — он пытливо заглянул Эрику в глаза.
— Со мной... все в порядке, — отрывисто кивнул Эрик.
— Как у свиньи в заднице. Вы выглядите ничем не лучше ее. Знаете, не удержался от соблазна лично посмотреть на вашу жену. У дамочки вид — краше в гроб кладут. Даже если ей пересадить новую печень и перелить свежую кровь, не поможет. Уже пробовали — безрезультатно, да вам, наверное, рассказывали.
— Вы говорили с Кэт?
— Я? О чем я буду разговаривать со шпионкой? — Молинари непонимающе уставился на него. — Ну да, поговорили немного. Можно сказать, обменялись парой слов. Очень коротко, буквально конспективно, по пути к вертолетной площадке, пока ее катили на носилках. Понимаете, доктор, меня просто разобрало любопытство, какая жена может быть у такого, как вы, человека. Должен вам сказать, ну вы и мазохист! Это же чистая гарпия, Арома, чудовище! Как вы мне и рассказывали. Знаете, что она говорит?
Он ухмыльнулся:
— Она сама сказала — я даже не спрашивал, — что вы тоже наркоман. Заложила с потрохами. С такой дамочкой хлопот не оберешься, верно?
— Верно, — угрюмо отвечал Эрик.
— Что вы на меня так смотрите? Вас раздражает то, что я говорю правду? Так знайте, она сделала все возможное, чтобы испортить вам карьеру в Белом Доме. Эрик, если бы я поверил, что вы наркоман, то вышвырнул бы вас отсюда в два счета. Поймите, вы мне нужны. В военное время я убиваю, это моя работа. Мы уже говорили на эту тему: может быть, скоро придет время, когда и вы мне окажете подобную услугу...
— Пока они не улетели, я должен дать ей наркотик, иначе она погибнет, — сказал Эрик. — Разрешите идти, Секретарь?.
— Нет, — капризно сказал Молинари. — Я не договорил. Министр Френик еще не уехал, вы должны быть в курсе. Он в восточном крыле, в изоляции.
Молинари протянул руку.
— Дайте капсулу JJ-180, доктор. И забудем, о чем мы говорили.
«Теперь я знаю, что у тебя на уме, — подумал Эрик. — Но у тебя нет ни единого шанса — это не Ренессанс».
— Я вручу ему лично...
— Нет, — ответил Эрик. — Я отказываюсь.
— Почему? — Молинари склонил голову набок.
— Это самоубийство. Причем для всех землян сразу.
— Знаете, как русские поступили с Берией? Он не расставался с пистолетом, проносил его в Кремль, хотя это было запрещено. Оружие лежало у него в портфеле; русские выкрали портфель и застрелили Берию из его собственного пистолета. Думаете, политика сложное дело? Гениальные решения просты: только обывателю это невдомек. Главный недостаток так называемого «среднего человека»... — тут Молинари остановился, хватаясь за сердце. — Кажется, оно опять остановилось... Опять пошло, но секунду определенно стояло.
— Я отвезу вас в спальню, — Эрик зашел сзади и взялся за ручки коляски. Мол не протестовал; сидел ссутулясь, растирая массивную грудь, ощупывал себя и трогал в разных местах с нарастающим страхом, остальное было забыто. Он не думал ни о чем, кроме болезни, своего больного, обессилевшего тела. На время тело стало вселенной Секретаря.
При помощи двух медсестер Эрик водрузил Молинари в кровать.
— Слушайте, Арома, — зашептал Молинари, откинувшись на подушки. — Я могу достать его и без вас, только скажу — и Фундук принесет мне сколько надо. Вергилий Аккерман мой личный друг. И не надо объяснять мне мою работу, я знаю, что должен делать Секретарь.
Он со стоном закрыл глаза.
— О Господи, коронарная артерия чуть не лопнула. Нет, наверное, все-таки лопнула, я чувствую, как по груди растекается кровь. Зовите Тигардена, — он вновь застонал и отвернулся лицом к стене. — Что за день! Но я все-таки достал Френика. — И тут же, открыв глаза, добавил: — Я знаю, это была глупая идея. А что оставалось? — Он подождал ответа. — Молчите? То-то. Потому что нет никакого другого выхода, нет его, — вновь глаза его закрылись. — Как мне плохо. Похоже, в этот раз я по-настоящему умираю, и вы уже не сможете спасти меня своим волшебным чемоданчиком.
— Сейчас я вызову доктора Тигардена, — Эрик бросился к двери.
Молинари неожиданно поднял голову.
— А ведь я знаю, доктор, что вы наркоман, потому что безошибочно распознаю ложь, — и снова опустился на подушку. — . Ваша жена не наговаривала на вас.
Помолчав, Эрик спросил:
— И что теперь?
— Поглядим, доктор, — пообещал Молинари, окончательно отворачиваясь лицом к стенке.
Передав капсулы на борт вертолета, Эрик сел в корабль-экспресс до Детройта.
Сорок пять минут спустя приземлился и взял такси до корпорации «Фундук». Теперь Джино Молинари, а не наркотик, торопил его, и не было времени дожидаться вечера.
— Приехали, сэр, — почтительно сказал автомат.
Дверца распахнулась.
— Вон то серое одноэтажное здание, увитое диким виноградом.
— Подождите меня, я скоро, — сказал Эрик. — У вас есть стакан воды?
— Пожалуйста, — из лотка переднего сиденья выскользнул бумажный стаканчик.
Не покидая машины, Эрик проглотил капсулу JJ-180 из запасов Кэт.
Прошло несколько минут.
— Так вы не выходите, сэр? — обратился к нему автомат. — Может, я привез вас не туда?
