В ожидании сердца (Пьесы) полностью

ВАСЯ (внимательно вглядывается в Игоря). Кошельков? Погоди! Ну, точно! Теперь-то я тебя совсем узнал! Гнида! Захребетник! Ты, когда наш завод банкротил, что работягам обещал?! Я тебя спрашиваю, сволочь! Прихватизатор!

ИГОРЬ. Пошел вон из моего дома!

ВАСЯ. Вон?! Из твоего дома? Это не твой дом… Ты его украл. У рабочего класса! Вот они, наши трудовые денежки! Ворье! Понастроили евроремонтов! Сожгу-у-у!

Вася хватает канделябр. Мужчины бросаются на него. Борьба.

КСИ. Не трогайте подпольщика, мажоры поганые! Вася, держись!

Кси пытается броситься ему на помощь. Лера и Маша ее оттаскивают. Игорь отбирает у Васи канделябр.

АНТОН. Канделябром его, канделябром!

ВАСЯ. Врешь, не возьмешь!

ЛЕРА. Паленым пахнет!

ВАСЯ. Ага, уже горите!

МАША (вужасе). Сгорела!

ЛЕРА. Кто?

МАША. Утка!

Маша бежит в панике на кухню. Мужчины борются с Василием, вяжут его ремнями.

Занавес.

Та же гостиная в квартире Кошельковых. Вася, надежно связанный, с кляпом во рту, помещен в кресло. Остальные понуро сидят вокруг стола.

АНТОН. Мерзавец, все настроение испортил!

МАША. От утки один пепел остался. Мама меня убьет!

ИГОРЬ. Не бойся! Скажем, что съели. Ладно, садитесь – будем дальше бутылку крутить!

СЕРГЕЙ. А вот интересно, что же вы, господин Кошельков, все-таки сделали с Васиным заводом?

ИГОРЬ. Копаешь?

СЕРГЕЙ. Работа такая.

АНТОН. Кси, мы уходим!

ЛЕРА. Антон, в чем дело?

АНТОН (кивает на Васю). В нем! (Кси.) Пошли!

КСИ. Тоша, какой же ты мозгоед! Не пойду. Там холодно…

ИГОРЬ. Правильно, Кси! Иди ко мне! Серега, обними Машку! Лер, а тебе с Тошей придется… Извини!

ЛЕРА (Кивая на Васю). А с ним что?

ИГОРЬ. М-да, не вовремя, Вася, ты из подполья вышел. Не вовремя. Что же нам с тобой делать?

МАША. Вызвать милицию и сдать. Чуть квартиру не сжег.

АНТОН. Ни в коем случае!

ЛЕРА. Почему?

АНТОН. Не понимаете? Приедут, составят протокол, выяснят, чем мы тут занимаемся…

СЕРГЕЙ. Чего же вы так боитесь, Тоша? Скажете им: я дитя природы!

АНТОН. Не смешно.

ИГОРЬ. Он прав. Милиция не нужна. Сами разберемся.

МАША (со смехом). Лер, а помнишь, в «Чисто английском убийстве» случайного свидетеля в холодильнике заморозили?

ЛЕРА (разглядывая Васю). Не поместится…

АНТОН (похохатывая). Может, расчленить?

Кси с ужасом на них смотрит. Вася начинает извиваться в кресле, издавая жалобные звуки.

ИГОРЬ (принимая игру). Нет. Замораживать нельзя. Куда я потом труп дену? Может, сожжем его, к черту, в духовке, как утку?

СЕРГЕЙ. А маме скажем, что съели…

КСИ (вскакивая). Совсем крезанулись, да?! Живого человека жечь! (Бежит к окну.) На помощь! Человека жгут!

ИГОРЬ (хватает ее). Стой! Это же шутка!

КСИ. Пусти! Ну и феньки у вас тут!

АНТОН. Кси, сядь и молчи!

КСИ. Как скажешь, сладкий!

МАША. Может, просто перенести его в другую комнату?

ИГОРЬ. Зачем? Пусть смотрит. Он у нас будет… Типа ВАУ-еристом.

ЛЕРА. Ву-а-йе-рис-том.

МАША. Кем-кем?

ЛЕРА. Вуайерист – это тот, кто за другими любит подсматривать.

ИГОРЬ. Ага, вроде журналиста.

СЕРГЕЙ. А ВАУ-ерист, по-моему, смешнее.

ЛЕРА. Я рада, что к тебе вернулось чувство юмора.

СЕРГЕЙ. А что мне еще остается?

Игорь подходит к связанному Василию и треплет по щеке. Тот беспомощно дергается.

ИГОРЬ. Ах, Вася, ах, развратник! А еще подпольщик! Ну, тогда смотри, как захребетники на твои кровные денежки развлекаются! Маш, сними что-нибудь!

МАША. Да ну тебя!

ИГОРЬ. Снимай, сказал!

КСИ. Можно я! (Стягивает свитер.)

АНТОН. Тебя не просят!

КСИ. Тоша, а давай с тебя что-нибудь снимем! (Тянет руку к его парику.)

АНТОН. Убери руки, соплячка! Простите великодушно, но нам пора! Жаль, что все сорвалось. Как-нибудь в другой раз…

КСИ. Сиди, а то хуже будет!

Антон неохотно повинуется.

СЕРГЕЙ. Да, наверное, надо идти по домам. Свинг не получился…

ЛЕРА. Ну конечно! Мы вернемся, тебе тут же позвонят из редакции, и ты умчишься в командировку. Маш, твой муж ездит в командировки?

МАША. Все время мотается.

ЛЕРА. А вещи он сам собирает?

МАША. Раньше я ему собирала, а теперь – мама…

ИГОРЬ. Теща это лучше делает.

ЛЕРА. А мой муж всегда сам собирается. Правда, Сережа?

СЕРГЕЙ. Да. Ненавижу, когда копаются в моих вещах.