В ожидании сердца полностью

ОЛЕГ. Вы все время вспоминаете этого Волчатова…

НИНА. Жуткий человек. Бандит. В постели с ним чувствуешь себя самоубийцей. Но что поделаешь – фирма и деньги принадлежат ему. Андрей у него на побегушках. К сожалению, я поняла это слишком поздно.

ОЛЕГ. А что, на ядовитых аэрозолях можно хорошо заработать?

НИНА. На каких аэрозолях?! Это – крыша. На самом деле Волчатов… (Шепчет на ухо.)

ОЛЕГ. Кошмар! Это же опасно!

НИНА. Еще бы! Живу и не знаю, когда вдовой стану.

ОЛЕГ. Ты, конечно, можешь наплевать на мой совет. Но как твой бывший… Ты должна убедить мужа бросить это занятие!

НИНА. А на что мы будем жить? Не все же замужем за Ольгой Чибисовой. Знаешь, где работал Андрей до того, как появился Волчатов?

ОЛЕГ. Где?

НИНА. В детской спортивной школе. Тренером. Догадываешься, сколько он получал?

ОЛЕГ. Я за тебя боюсь!

НИНА. Ты лучше за себя бойся. Твоя половина очень странно смотрит на моего благоверного. Все время смотрит.

ОЛЕГ. Даша не такая!

НИНА. Дурак ты, хоть и Ольга Чибисова! Верность жены это всего лишь одно из достоинств ее мужа…

ОЛЕГ. А верность мужа?

НИНА. Стечение обстоятельств.

ОЛЕГ. Надо записать! Ты не только похорошела, но и поумнела.

НИНА. Спасибо! Просто ты от меня отвык.

ОЛЕГ (потирая щеку). Это верно…

Появляется Паркинсон. На голове у него венок, в руках снова лира.

ПАРКИНСОН. Если не возражаете, я исполню вам песнь Анакреонта.

ОЛЕГ. Валяйте!

ПАРКИНСОН (бряцая лирой):

Затихает пение. Все трое сидят в задумчивости. Быстро входит взволнованная ДАША. Следом за ней плетется растерянный Андрей.

ОЛЕГ. Замерзла? Холодная вода? Ты вся дрожишь!

ДАША. Вода. Какая вода? Ах, да – очень теплая. Но мы заплыли слишком далеко.

НИНА. И насколько же далеко вы заплыли?

Раздается телефонный звонок.

ПАРКИНСОН. Господин Петров, вас!

Андрей подходит к стойке, берет трубку, некоторое время слушает и меняется в лице.

Андрей (в трубку). Ты?.. Не понял… Понял. (Кладет трубку, поворачивается к жене.) Это Волчатов… Он в городе. Прилетел из Москвы. Что-то случилось…

НИНА. Что случилось?

АНДРЕЙ. Не знаю. Но что-то очень серьезное! Вызывает…

НИНА. Когда?

АНДРЕЙ. Сейчас.

ДАША. Но ведь уже ночь!

АНДРЕЙ. Он никогда еще не говорил со мной таким голосом!

ДАША. Боже!

НИНА. Поедешь утром. Я сказала!

АНДРЕЙ. А он сказал: немедленно. Поняла? Господин Паркинсон, как мне выбраться отсюда?

ПАРКИНСОН. Я вызову такси.

Снова раздается телефонный звонок. Андрей бросается к трубке, потом разочарованно протягивает ее Паркинсону.

ПАРКИНСОН. Отель «Медовый месяц». Ах, это вы, господин ТАРАКАНУШКИН. Помирились? Ну, вот видите! Вылетаете завтра? Прекрасно! Конечно, как договаривались: номер люкс, джакузи, кровать в стиле Людовика ХШ, вид на Генуэзскую крепость…

Занавес.

Утро следующего дня. Паркинсон накрывает к завтраку. Нина сидит под пальмой и курит. Из приемника доносится музыка.

НИНА. Если бы у меня было много денег, я бы уехала куда-нибудь далеко-далеко, туда, где всегда лето, купила бы виллу на берегу океана и жила бы там совершенно одна. С двумя телохранителями. Блондином и брюнетом.

Входит Олег.

ПАРКИНСОН. Как море?

ОЛЕГ. Восхитительное! Вода тепло-прохладная, как тело любимой женщины. А когда утром солнце поднималось из-за гор, казалось, начинается извержение нежного вулкана…

ПАРКИНСОН. Да. Солнце здесь всегда встает из-за гор, а садится в море. Вам глазунью или омлет?

ОЛЕГ. Глазунью. Яичный желток у древних символизировал солнце. (Нине, участливо.) Ну как ты?

НИНА. Готовлюсь стать вдовой.

ОЛЕГ. Нет ничего сексуальнее молодой красивой вдовы. Все будет хорошо! Он вернется…

НИНА. Сомневаюсь.

ОЛЕГ. Почему?

НИНА. В последнее время я вела в фирме бухгалтерию и когда записывала приход, иногда теряла ноль. Всего один ноль. На шпильки. Ты же знаешь, я не люблю просить деньги у мужчин…

ОЛЕГ. Да, у меня ты тоже все время без спросу по карманам шарила.