Мы пошли дальше, рассматривая отделы. Но я искала только один там, где были полки забиты разными сладостями и всем тем, после приёма чего болят зубы и сводит живот. То, что нам запрещалось есть с Робом, но иногда мы могли устроить себе такие дни, пока никто не видел. Потому что моя мать не хотела, чтобы все говорили, будто её дети имеют лишний вес. И в такие дни мы были вместе с Джеем, когда он вклинился в нашу компанию. На удивление, но ему ничего не запрещалось.
— Как насчёт того, чтобы взять что-то полезное? — Джей поднял вверх упаковку сухофруктов.
— Нет, — я схватила и положила на место упаковку. — Я не люблю засушенные фрукты. Они противные.
— Тогда как насчёт свежих? — он показал на абрикосы.
— Они слишком волосатые.
Мы как раз проходили мимо отдела фруктов и овощей.
— Скажи, Джей, честно. Ты боишься за свою фигуру? Поэтому пытаешься меня отговорить?
— С чего ты взяла? С моей фигурой что-то не так? Или мне поднять футболку и доказать, что там всё как надо?
Я посмотрела на его тело, сощурив глаза, а после пошла дальше, преодолевая этот отдел. Его фигура прекрасна и спорить с этим бесполезно. Он явно не забросил тренировки.
— Я помню тебя пухлым, — и я надула воздухом щёки.
— Эй, Дора! — крикнул он и поспешил за мной. — Это была детская припухлость, я всё-таки был ребёнком, если ты помнишь.
— Тебе было тринадцать.
— Зато в четырнадцать я схуднул, а в шестнадцать уже начал усиленно тренироваться.
— Ага, а потом ты обследовался у доктора. Молодец ничего не скажешь.
— Это потому что я слишком вытянулся за лето. И больше не был ниже тебя и Роба, а наоборот.
— Знаешь, мне ты и пухлым нравился, Джей. Поэтому, если вдруг растолстеешь, я не перестану тебя за это любить.
Чёрт! Эти слова вылетели гораздо раньше, чем я смогла сообразить.
— То есть я принимаю тебя любым.
— Я так и понял.
Вроде бы он не принял эти слова всерьёз.
Наконец, мы подошли в место под названием «сладкий рай Тео Бэйли».
— Дора, — за моей спиной послышался смех, когда я потянулась за пачкой мармеладных мишек со вкусом колы. — Ты их не разлюбила.
— Никогда. Это очень вкусно. В доме Бэйли не было колы, а пачку мармеладок легче спрятать, чем бутылку газировки.
Достав эту пачку, она тут же полетела в тележку.
— Но это не значит, что я так питаюсь каждый день. Как тот подросток, которого родители оставили одного, а он затеял вечеринку.
— Хорошо, что ты не забываешь пользоваться мозгом.
— Ты про какой именно, Джей?
— А разве их бывает несколько? — в тележку тут же отправилась пачка шоколадных крекеров.
— Ага, один между ушами, а другой между ногами, — невозмутимо сказала я. — Каким чаще пользуешь ты?
— Думаю, в одинаковой степени, — на его лице показалась ухмылка, а во взгляде появились смешинки. — А ты?
— Не могу похвастаться таким результатом, как у тебя. Но чаще тем, что между ушами.
— Я так и предполагал, — выдохнул он и облокотился на полку с шоколадными батончиками. — Ты слишком много думаешь. Ты даже вылетаешь из реальности в такие моменты.
Стоя возле шоколада, я начала всё подряд кидать в тележку, порой даже не смотрела на состав или на название. Главное для меня было — это яркая упаковка.
— Вот сейчас, — рассмеялся он. — Ты ведь даже не расслышала, что я сказал, а просто впилась взглядом в эти чёртовы шоколадки.
— Они вкусные! — завопила я, когда он хотел отобрать у меня одну. — Не забирай у дамы её шоколад. Если хочешь жить, Джейсон Андерсон!
Мне казалось, я могла бы его и стукнуть за это.
— Ты ведёшь себя, как ребёнок, — я не выдержала и показала ему кончик языка. — Что я и говорил? Ты всегда так делала в детстве, когда дразнила меня.
— Ты чем-то недоволен, Джей? Или боишься, что у тебя не хватит денег, чтобы расплатиться за всё это? — я посмотрела на тележку, и она была неплохо так забита тем, что если это всё съесть, то всё, что только можно, слипнется.
— При чём тут деньги? Ты можешь есть столько сладкого сколько захочешь. Но я не буду останавливаться, если тебя заболит живот.
— Давай поспорим, Джей, прямо сейчас? Что ты будешь останавливаться каждый раз, когда я только попрошу?
— Ты кидаешь мне вызов, Бэйли?
— Что? Когда это? — я повернулась к нему и сделала, как можно невиннее личико, хлопая ресницами. — Просто констатирую факты. Ты не оставишь даму в беде. Кто-то, но только не ты. Ты всегда был тем, кто защищал девушек от каких-нибудь болванов вроде Томми Роуза из старшей школы. У которого случился сперматоксикоз и он подглядывал за каждой юбкой.
— Но я защищал только тебя, а не всех подряд, Дора. Это у тебя выросла грудь, что такие парни, как Томми Роуз начали на тебя заглядываться. Но стоило мне с Робом поговорить с ними после уроков на заднем дворе школы, как они отвалили от тебя и заодно от других девушек.
— Ого, я не знала таких подробностей, — я не стала скрывать своих чувств.
— Теперь ты знаешь. Никакой я не рыцарь в сияющих доспехах.
— Не убедительно. Ты ведь всегда защищал своих девушек. Вспомни Трейси Митчелл, Брук Блейк, Хизер Грейс…
— Стоп, хватит! Я прекрасно тебя понял. Ты не понимаешь, это совершенно другое. И как ты до сих пор помнишь их?
