Robert Silverberg. Waiting for the Earthquake (1981)
Морисси мог бы эвакуироваться на Землю, как и все остальные… но он предпочел остаться, чтобы погибнуть.
До катастрофы, которая должна была разрушить планету, оставалось два месяца, три недели, два дня и примерно три часа, когда Морисси впервые почувствовал сомнение, что оно вообще когда-нибудь произойдет. Он как раз прогуливался по берегу Кольцевого Океана в пяти-шести километрах от дома и, обернувшись к приятелю, старому фэксу по имени Дайнув, то ли в шутку, то ли всерьез спросил:
– А что, если землетрясения не будет?
– Еще как будет, – бесстрастно ответил абориген. Его спокойствие, переходящее порой в холодность, было результатом различных превратностей в долгой истории развития фэксов. Это был небольшого росточка, аккуратный и плотный субъект, покрытый коротким и густым лоснящимся голубым мехом, и если он чем и был озабочен, так только первыми симптомами климакса.
– А что, если прогнозы не подтвердятся? – настаивал Морисси.
Фэкс поднялся на задние ноги – единственную пару, которая у него осталась, и сказал:
– Ты бы лучше покрыл чем-нибудь голову, друг Морисси, а то еще удар получишь. Солнце сейчас очень активно.
– Может, скажешь еще, что я уже сдвинулся?
– Ты, по-моему, не в себе – вот что я скажу.
Морисси рассеянно кивнул. Он отвел взгляд и, сузив глаза, пристально посмотрел на закат, окрасивший океан в красно-кровавый цвет, словно пытаясь разглядеть за изгибом линии горизонта бело-матовые берега Дальнего. Примерно в полукилометре от берега он заметил на океанской поверхности неровные сверкающие пятна яркой зелени – отражающиеся гроздья воздушных шаров. А высоко над этими ослепительно сверкающими пятнами повисли в воздухе, не снижаясь, сияющие шарообразные существа, покачивающиеся в сарабанде брачного танца. Этим землетрясение вообще не страшно. Когда поверхность Медеи начнет гнуть и ломать, они будут безмятежно плыть в вышине, погруженные в свои трансцендентальные думы и безразличные ко всему.
А может, землетрясения не будет, сказал себе Морисси.
Эта мысль забавляла его. Всю свою жизнь он ждал какого-нибудь апокалиптического события, которое бы положило конец тысячелетней оккупации Медеи человеком. И вот теперь, когда событие это было не за горами, он находил дикое, извращенное удовольствие в том, чтобы отрицать надвигающуюся опасность. Землетрясения не будет! Землетрясения не будет!
Жизнь продолжается, продолжается, продолжается! По коже Морисси пробежал приятный холодок, возникло странное ощущение, как будто он оторвался от земли.
Он представил себе, как посылает радостную весть тем, кто покинул этот обреченный мир. Возвращайтесь, все хорошо, ничего не случилось.
Возвращайтесь на Медею! Он уже видел, как в лучах заходящего солнца целый флот больших блестящих воздушных судов поворачивает и устремляется обратно, двигаясь в пустоте, как стая огромных дельфинов, сверкающих в пурпуре неба, словно спицы, как они сотнями приземляются, чтобы высадить белых обитателей Чонга, Энрике и Пеллусидара, Порт-Медеи и Мадагозара. И вот толпы людей снова текут на материк – слезы, объятия, хриплый смех, старые друзья встречаются вновь, города снова оживают. Морисси била дрожь.
Чтобы унять ее, он закрыл глаза и крепко обхватил себя руками. Его фантазия стала галлюцинацией. У него кружилась голова, его кожа огрубевшая от ультрафиолетовых излучений близнецов-солнц, стала горячей и влажной.
Все домой, все домой! Землетрясение отменено!
Насладившись выдумкой, он отбросил ее, и она сразу стала терять свои яркие краски.
– Осталось около трех месяцев, – сказал он фэксу. – А потом в Медее все начнет рушиться. Ты так спокоен, Дайнув. Почему?
– А почему бы и нет?
– Неужели это тебя не трогает?
– А то тебя трогает!
– Я люблю это место, – сказал Морисси. – Я не выдержу, когда на моих глазах все станет превращаться в руины.
– Возвращался бы тогда домой, на Землю вместе со всеми.
– Домой? Мой дом здесь. В моем теле гены Медеи. Мы прожили здесь тысячу лет. На Медее родились мои прадеды и их прадеды тоже.
– Ты не один такой, тем не менее, когда подошло время, все отправились домой. А ты почему остался?
Морисси молчал, разглядывая какую-то симпатичную зверушку. И вдруг, хохотнув, ответил:
– Да потому же, что и ты. Тебе ведь тоже на все наплевать! Для чего-то мы оба созданы, верно? О Земле я не знаю ровным счетом ничего. Это не мой мир. Мне уже слишком поздно что-либо там начинать. А вот ты? Ты ведь при последнем издыхании. Маток у тебя больше нет, да и мужская сила ушла, все в тебе уже перегорело. О чем теперь беспокоиться, Дайнув? – Морисси хмыкнул. – Как говорится, два сапога пара. Это мы с тобой. Две старые развалины, ожидающие конца.
