– Рада видеть тебя, милая, – сказала княгиня, с подступившей к сердцу родительской нежностью целуя девушку. – Красавицей-то какой стала… Прямо загляденье.
Дарёна смущённо потупилась, на щеках у неё вспрыгнули очаровательные смешливые ямочки. Надо же, а Лесияра и не замечала их у неё прежде… Наверно, потому что девушка крайне редко улыбалась. Да и щёчки у неё теперь округлились, налились соком.
Вышла сама матушка Крылинка.
– Ох, а мы только что отобедали, – всплеснула она руками. – Ну ничего, мы быстренько новый стол-то соберём, не изволь беспокоиться, государыня!
– Я к мастерице Твердяне по важному делу, – объяснила Лесияра. – Не хлопочи, матушка Крылинка, мы сыты.
Впрочем, чтоб не обижать хозяйку, они с Жданой не отказались от небольшого потчевания. Солёная сёмга, блины с капустой и крутыми яйцами, пирожки с земляникой, мёд-вишняк и мятный квас – всё это тут же появилось на столе, соблазняя откусить хоть кусочек, выпить хоть глоточек. А вскоре послышались шаги главы семейства, и она вошла – в тяжёлых рабочих сапогах, с блестящим от пота чумазым лицом. Поклонившись Лесияре и Ждане со сдержанным, спокойным достоинством, она попросила супругу подать ей умыться. Ждана с Дарёной ушли в светлицу – поговорить о своём, о девичьем, а матушка Крылинка удалилась на кухню. Лесияра, оставшись с Твердяной наедине, взяла с лавки ножны с осколками вещего меча.
– Дело у меня к тебе, Твердяна, а точнее, просьба, – начала она. – Меч мой вещий раскололся. Возможно ли его перековать? Знаю, никогда прежде такого не делалось, но… А вдруг получится его восстановить?
– Хм, – насупила Твердяна чёрные брови, потирая подбородок в угрюмоватом раздумье.
– Почему я обращаюсь именно к тебе? – продолжила Лесияра. – Хоть я и сама ковала этот меч, но для восстановления клинков нужна особая сноровка. Перековывать гораздо труднее, чем ковать в первый раз; я не уверена, что смогу это сделать. Думаю, только ты и способна на это, твоим искусным рукам под силу всё.
С горестной бережностью княгиня извлекла осколки из ножен и разложила их на подушке. Твердяна долго рассматривала их, касаясь острых краёв тёмными, рабочими пальцами, а после спросила:
– Как же это приключилось?
– Была я у моего зятя Искрена, показывала ему, как клинок кровоточит при направлении его на восток, – поведала Лесияра. – И вдруг меч не выдержал… Разнесло его на куски. Все до единого обломки были собраны, все они здесь, перед тобою. Утрата этого меча для меня… – Княгиня запнулась и смолкла, чувствуя невыносимую горечь, подступившую к горлу и отнявшую дар речи.
– Я всё вижу, госпожа моя, и чувствую твоё горе, – смягчая суровую, шероховатую хрипотцу своего голоса, сказала оружейница.
Её тяжелая горячая рука опустилась сочувственно на плечо княгини. Справившись с комом в горле и дрожью губ, Лесияра спросила приглушённо:
– Так что ты скажешь, Твердяна? Возьмёшься ли ты перековать этот меч?
– Хмм… мда, – промычала та, поглаживая отливающий голубизной череп. – Ну и задачку ты мне задала, государыня. Это ж… не просто взять, расплавить всё, снова отлить и выковать! В каждом слое стали – своя волшба. Это всё равно что в разорванном теле все жилки кровеносные заново сшивать-соединять, чтоб кровь по ним опять течь могла…
– Я представляю, как это трудно, – промолвила Лесияра.
– Нет, госпожа моя, не представляешь, – покачала головой Твердяна. – Проще новый меч сделать, чем сломанный перековать.
– Второй такой меч в ближайшее время вряд ли родится, – печально вздохнула княгиня.
– В том-то и дело. – Твердяна снова потрогала осколки. – Попытаться-то, конечно, можно… Но даже ежели я перекую клинок и восстановлю волшбу, неизвестно, останется ли он по-прежнему вещим или утратит это свойство. Да и времени это займёт… не знаю, сколько, государыня. Не могу сказать.
– Сколько бы ни заняло… на тебя вся моя надежда, – тихо проронила Лесияра.
Также они обговорили новый срочный заказ на оружие для светлореченских воинов. Это означало, что Твердяне и её помощницам снова придётся дневать и ночевать на работе, но оружейница спокойно и безропотно восприняла эту новость.
– Что ж, нам не привыкать, – кивнула она. – Надо так надо, от работы мы никогда не отлынивали, не откажемся и сейчас.
– Тебя я освобождаю от всей прочей работы, чтобы ничто тебя не отвлекало от перековки вещего меча, – сказала Лесияра. – А с заказом и без тебя справятся.
– Воля твоя, государыня, – склонила голову Твердяна.
*
Любима хныкала:
– Я хочу гулять только с тобой… А ежели Ждана тоже пойдёт, я уйду! Ноги моей там не будет…
Пока няньки одевали княжну, Лесияра ждала у окна. Ей пришло в голову устроить семейную прогулку с детьми в саду; впрочем, слушая вопли Любимы, теперь она уже пожалела об этой затее. Всё ещё снедаемая ревностью младшая дочка наотрез отказывалась проводить время вместе с Жданой, и приходилось едва ли не силой тащить её на эту прогулку.
