Элисон Престон умирает, едва получив дар, став жертвой жестокого покушения. Она вынуждена вспомнить всю свою жизнь, чтобы понять, где оступилась. Но воспоминания странные, нестройные, зачастую совсем не вяжутся друг с другом, и некоторые вообще кажутся чужими. Охотники итейе преследуют ведьм фидей уже более пяти тысяч лет, но не они одни представляют угрозу. Элисон предстоит выяснить истинную природу вражды двух кланов, дотянуться до первоистоков, до божественного начала.
Самое лживое явление, которое только можно вообразить. Память подменяет эмоции, целые события, сочиняет то, чего не было и вычеркивает то, что было. Она есть то, что живет внутри каждого человека, ведет летопись так, как ей заблагорассудится, а после рассказывает историю такой, какой сочтет нужным.
Доверять памяти – все равно что верить в сказку.
У нас все не иначе. Всякая фидейя помнит не только свою небылицу, но и ложь каждой предшествующей владелицы фидэ.
Сейчас, лежа на холодном мраморном полу террасы Фидэ-холла и чувствуя, как жизнь покидает тело, растекаясь теплой вязкой лужей багряной крови, я не могу откинуть мысль о том, в какой момент мы свернули не туда.
Гляжу снизу вверх на полное скорби лицо моей подруги, сестры и наставницы, отчаянно пытаясь схватить ртом воздух и понять, где же оступилась я.
Сдавленные вдохи становятся реже, выдохи больше похожи на кашель. Скребущие лучи рассветного солнца опускаются под башни замка, купают в тепле мои леденеющие конечности, позволяя в последний раз ощутить жизнь, прежде чем проститься с ней навсегда.
Говорят, в последний миг перед глазами проносится вся жизнь. Такая, какой мы ее помним. Выходит, перед смертью мы видим выдуманную кем-то историю. Историю, выдуманную нами. Нашими слабостью, неумением признавать ошибки, переживать трагедии, принимать и отдавать.
И пусть я умру, память моя будет жива… И все же, где я ошиблась?
Начало любой истории в ее конце, но не бывает конца без начала.
Фидэ не обрушилась с губительной силой, она, подобно болезни, растекалась по телу, поражая все больше и больше, пока не превратилась в смертельную опухоль. Однако тогда еще я не знала, что со мной происходит, перемены были настолько плавными, почти незаметными. Не успела понять, в какой миг в моей голове поселились воспоминания тысяч женщин.
Только сейчас могу свидетельствовать о том, что собственные глупость и неосмотрительность привели к плачевному концу. Имея все вводные, воспоминания каждой предшествующей владелицы фидэ в собственной голове, над которой слишком скоро утратила контроль, я даже не пыталась сложить этот пазл, чтобы узреть картину целиком. Лишь бежала вперед, стараясь избавиться от груза чужого прошлого, не осознавая, что стала его частью.
Тогда я жила в Лондоне уже год с окончания Университета Эссекса и пять лет с переезда из Фишгарда – окраины Уэльса, и снимала квартиру в шаговой доступности от Фенчерч билдинг, в котором подрабатывала дневными сменами, принимая посетителей на ресепшене, как раз перед занятиями в университете.
В тот вечер, казалось, весь город внезапно вымер: ни прохожих, ни машин, ни лая собак, ни шороха крыс из мусорных баков, ни потасовок бродячих котов. Никого и ничего, кроме топкой тишины.
Я уже стояла у дверей в свои апартаменты, упорно пытаясь разглядеть во мраке неосвещенного этажа (отчего-то именно тогда лампочка перегорела, а заменить ее не успели) в сумочке связку ключей, подсвечивая себе экраном мобильного, когда неожиданный голос из-за спины напугал едва ли не до потери пульса:
– Добрый вечер, – поздоровался он.
Поборов первый порыв направить свет мобильного в лицо незнакомцу, я приложила руку к груди, силясь унять бешеный пульс. Из темноты в тусклый свет, падающий из маленького окошка, выступил мужчина, а на уровне его бедер сверкнули два золотистых глаза. Вздрогнув, я инстинктивно попятилась, но быстро уперлась спиной в дверь апартаментов. Тогда незнакомец прокашлялся и поспешил добавить:
– Простите, не хотел вас напугать. Я заехал в соседние апартаменты еще неделю назад, но так и не смог поймать сказочную соседку, чтобы пригласить на чай и познакомиться.
Рельефной, подтянутой рукой рукой, на которой от напряжения образовались бугорки, оттенившие впадины, скрывая их от единственного источника свет, он провел по кучерявым волосам. Стоявшая рядом с ним собака, прервав частое дыхание, сглотнула, что пропустило очередной разряд паники по телу.
– Я Элисон, премного рада знакомству, – постаралась не слишком натянуто улыбнуться. – Обязательно зайду, но, прошу меня извинить, в другой раз… Доброй ночи.
К счастью, достаточно быстро нащупав злосчастные ключи, я спешно забежала в апартаменты. Усталость и страх все еще покалывали пяточки.
– Доброй… – донеслось, прежде чем захлопнулась дверь.
Соседа разглядеть не удалось, но силуэт кудрявых, зачесанных назад волос и мощных скул был различим довольно четко. Могу поклясться, что позже или раньше видела его в своих или чьих-то снах. Забегая вперед, с соседом мы так и не познакомились. Я больше не видела ни его, ни пса, но уверена, что в том есть какая-то загадка, ответ на которую сокрыт глубже –
