Джесс уселась за стол, взяла льняную салфетку и расстелила ее на коленях. Взявшись было за вилку, она отложила ее.
— Он открыл мне дверь и придержал ее.
Майк потер затылок и шею.
— Он просто стоял и смотрел на меня… и гадко улыбался. «Вы очень хорошо выглядите, миссис Салливан. Должно быть, жизнь в Роули пошла вам на пользу». А потом он открыл передо мной дверь. Я выскочила оттуда, не чуя под собой ног.
— Почему ты мне не позвонила?
— Чем бы ты мне помог?
— Я мог бы отвезти тебя домой.
— Если бы ты заехал на парковку, то нарушил бы условия своего испытательного срока. Джоуне достаточно было увидеть тебя в окно кабинета отца Джека, и тебя бы моментально упекли в тюрьму. Такое вот у нас замечательное законодательство.
— Мне очень жаль, Джесс. — Майк не совсем понимал, за что извиняется: то ли за ее встречу с Джоуной, то ли вообще за все.
Она небрежно отмахнулась, давая понять, что уже вполне пришла в себя.
— Как, по-твоему, для чего Джоуна приходил туда? — поинтересовался он.
— Тебе лучше спросить об этом отца Джека.
— Я пробовал, но он не захотел отвечать..
Джесс взяла бутылку и налила себе вина. Характерное бульканье напомнило ему о том, как льется виски в стакан с кубиками льда и как, бывало, он не мог дождаться вечера, чтобы попасть домой и ощутить в животе приятное жжение.
Она заметила, что он смотрит на бутылку.
— Я тоже могу не пить.
— Все нормально. А для чего ты ходила сегодня к отцу Джеку?
— Чтобы попрощаться. — Она поставила бутылку на стол и сцепила руки. — Я уезжаю.
— Куда?
— В Нью-Йорк.
Майк отложил вилку, чувствуя, как в душе зашевелился страх.
— Один знакомый — собственно, знакомый одного моего знакомого — переносит свой бизнес в Японию, — пояснила Джесс. — Ему принадлежит замечательная квартира в Верхнем Ист-Сайде, и он сдает ее мне на несколько месяцев. Там очень красиво. Грех не воспользоваться такой возможностью.
— Наверное, это дорого.
— Точно. Но у меня есть деньги, которые оставила Мама, а теперь еще и облигации. Квартира находится на пятнадцатом этаже, и из нее открывается прекрасный вид на город. Очень красиво.
«Да, ты уже дважды упомянула об этом».
Он спросил:
— А почему Нью-Йорк? Почему не Сан-Диего? Там живет твоя сестра с детьми.
Джесс помолчала и облизнула губы.
— Тебе никогда не хотелось сорваться с места и начать все с нуля там, где тебя никто не знает?
— Конечно, я думал об этом.
«В ту ночь на Холме я отчаянно желал этого», — мысленно добавил Майк.
— Ну и почему же ты этого не сделал?
Он снова взял в руку вилку и задумался.
— Как-то утром, наверное, месяцев через шесть после того, как твоя мать переехала сюда, мы с ней пили кофе. Я еще сказал, что мне очень нравится этот дом, а она ответила: «Здесь нет воспоминаний, одно эхо». Я навсегда запомнил ее слова.
— Дело не только в том, что люди оглядываются тебе вслед, — сказала Джесс. — Когда умер мой отец, он оставил ей два полиса страхования жизни и кругленькую сумму, так что маме не о чем было беспокоиться. Она и дом этот купила в расчете на меня, полагая, что Рэйчел и Сьюзен будут рядом и у нее появятся внуки. Но потом Рэйчел уехала, а Сьюзен… Словом, она никогда особенно не хотела иметь детей, так что после исчезновения Сары мама… просто продолжала мечтать о другой жизни. Я не хочу стать похожей на нее. Все время бояться, потому что я хотела, чтобы все было по-другому. Ты меня понимаешь?
— Конечно.
— Ты будешь продавать дом?
Майк пожал плечами.
— Когда-нибудь.
— Она больше не вернется, — мягко сказала Джесс.
Он поднес к губам баночку с колой и сделал большой глоток, чувствуя, как она обожгла ему пищевод. Он злился, но не понимал почему. Злость была вызвана отнюдь не ее замечанием о Саре или продаже дома. Она уже говорила об этом раньше, так почему же он злится именно сейчас?
Все дело в Нью-Йорке. Рвалась последняя ниточка, соединявшая его с Сарой.
Майк опустил баночку на стол и потер логотип большим пальцем.
— Ты видишь ее?
— Я не забыла ее. Я думаю о ней постоянно.
— Я имею в виду, когда ты закрываешь глаза, ты представляешь ее такой, какой она стала сейчас?
— Я помню Сару такой, какой она была.
— А я больше не вижу ее лица. Я слышу ее голос, я помню все, что она делала и говорила, но ее лицо остается размытым пятном. Раньше со мной такого не бывало.
— Когда ты пил.
Майк кивнул. Выпив, он ложился на кровать Сары, закрывал глаза и ясно видел ее как живую, и они вдвоем вели долгие и потрясающие разговоры.
Джесс сказала:
— Сегодня я была в книжном магазине, и какой-то малыш, лет четырех, не больше, стоял в очереди, держа в руках книжку «Дайте дорогу утятам». Помнишь, как ты в первый раз прочитал ей эту сказку?
— Саре тогда было около трех. Ты подарила ей эту книжку на Рождество. Она стала ее любимой.
— После того как ты в первый раз прочитал ее ей, Сара умоляла нас отвезти ее в Бостон, чтобы посмотреть на утят, помнишь?
