В книгу вошли лирико-драматическая повесть «Записки больного» и два трагикомических романа из цикла «Куда не взлететь жаворонку». Все три новых повествования продолжают тему первой, ранее опубликованной части цикла «Иллюзии» и, являясь самостоятельными, дают в то же время начало следующей книге цикла. Публикуемые произведения сосредоточены на проблемах и судьбах интеллигенции, истоках причин нынешнего ее положения в обществе, на роли интеллектуального начала в современном мире.
Annotation
В книгу вошли лирико-драматическая повесть «Записки больного» и два трагикомических романа из цикла «Куда не взлететь жаворонку». Все три новых повествования продолжают тему первой, ранее опубликованной части цикла «Иллюзии» и, являясь самостоятельными, дают в то же время начало следующей книге цикла. Публикуемые произведения сосредоточены на проблемах и судьбах интеллигенции, истоках причин нынешнего ее положения в обществе, на роли интеллектуального начала в современном мире.
В парализованном свете. 1979—1984
ПОДОБИЯ
ПЕРЕВОДЫ
ПРОЛОГ
ГЛАВА I
ГЛАВА II
ГЛАВА III
ГЛАВА IV
ГЛАВА V
ГЛАВА VI
ГЛАВА VII
ГЛАВА VIII
ГЛАВА IX
ГЛАВА X
ГЛАВА XI
ГЛАВА XII
ГЛАВА XIII
ГЛАВА XIV
ГЛАВА XV
ГЛАВА XVI
ГЛАВА XVII
ГЛАВА XVIII
ГЛАВА XIX
ГЛАВА XX
ЭПИЛОГ
В ПАРАЛИЗОВАННОМ СВЕТЕ
ЧАСТЬ I
ЧАСТЬ II
ЧАСТЬ III
ЗАПИСКИ БОЛЬНОГО
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
В парализованном свете. 1979—1984
ПОДОБИЯ
Тем, чем мы были
и что мы сегодня,
Завтра не будем уже.
ПЕРЕВОДЫ
ПРОЛОГ
Удивительное время ночь. Непостижимое состояние души. Весь космос — ночь, вся вселенная, и маленькая планета Земля особенно остро ощущает себя ее родственной частью, когда в гигантской бездонной реторте начинается размывание густого дегтя, обращение тотальной тьмы в робкое трепетанье грядущего утра. Летнее же небо, обрызганное каплями расплавленного фосфора, вмещает всю ту в единый миг распыленную изначальным взрывом материю, из крупицы которой возникли эти звезды, леса, океаны и, конечно, сама эта ночь с ее чарующими ароматами.
Все меняется постоянно и неотвратимо. День угасает, ночь превращается в утро. Род приходит и род уходит, и даже Земля не пребудет вовеки.
Осуществляя таинственные метаморфозы, ночь рождает причудливые видения, великие откровения и обманы. Уже не существующие звезды все еще тревожат нас своим призрачным светом. Кому-то снятся дурные сны. Кому-то не спится в его душной спальне. В чьем-то окне зажигаются свечи.
И вот является на зов слуга — как бы для того только, чтобы найти в тронном зале обезглавленное тело короля. Онемев от страха, слуга бежит в ужасе. На место происшествия спешит первый министр и обнаруживает на полу окровавленную корону. Прибегают другие люди замка. Все видят одно и то же, все дают одинаковые, согласующиеся друг с другом показания в суде: король мертв, его злодейски убили. А потом вдруг выясняется, что король жив. И даже не ранен.
Пройдет несколько столетий, и, сверяя письменные свидетельства очевидцев, психологи, социологи, историки будут ломать голову, как такое могло случиться. Они станут искать причины в массовом гипнозе, в коллективной аберрации, в недостатке информации. Ведь непонятное всегда тревожит, и нет другого средства унять тревогу, как убедить себя в том, что ты овладел истиной.
Увы, так будет всегда, пока ночь всесильна. Ее нельзя изгнать ни государственными установлениями, ни тысячью горящих свечей, ни ослепительным светом прожекторов, когда оплавленные сверкающими блестками акробаты затевают излюбленные свои ночные икарийские игры — лежа на обшитых красным бархатом лежаках-снарядах, с ног на ноги перебрасывают партнеров, выполняющих в воздухе головокружительные трюки.
Что там гудит наверху? Что мигает, посылая в пустое пространство тоскливые сигналы бедствия? Что за странный светящийся след? Самолет потерялся во мраке. Хвост гибнущей кометы предвещает несчастье. Звезда погасла. Инопланетный корабль устремился к Земле. Но что тогда наши страсти, сомнения, страхи в сравнении со всепоглощающей ночью? И что эта ночь без них?
Частица ночи живет в каждом, откликаясь на зов великой стихии. Только утро способно рассеять ночной дурман. Лишь день, дарующий надежду страждущему, заставляет забыть о вселенском мраке.
ГЛАВА I
В понедельник, второго июля, распаленное буйством лета Лунино облетела ужасная, всех поразившая весть: сотрудник одной из проблемных лабораторий Института химии Аскольд Таганков погиб во время проведения эксперимента при весьма загадочных обстоятельствах. Во время или сразу после. Возможно, спустя какое-то время.
В первую очередь, разумеется, проверили наличие собственноручной подписи А. Таганкова в журнале регистрации лиц, ознакомленных с соответствующими инструкциями, и своевременность прохождения всеми сотрудниками лаборатории инструктажа по технике безопасности. Никаких нарушений, естественно, не было. Индивидуальные средства защиты оказались на месте в пригодном для незамедлительного употребления виде. Однако пострадавший почему-то ими не воспользовался, и оставалось совершенно неясным, что же на самом деле произошло.
