Размышления оперативников прервал звук открывающейся двери — это прибыла следственная группа во главе со следователем прокуратуры Кремневым и двумя экспертами: судебным медиком и криминалистом.
Кремнев сухо поздоровался с оперативниками и поинтересовался:
— Где наш труп?
— В стене.
— Кааак?! — удивился видавший виды следователь.
— Замурован под досками.
— Серьезно?! А ну, покажите!
Увидев между досок часть красной куртки, он, как и Журавлев, пальцем прощупал тело, озадаченно хмыкнул:
— В моей практике первый такой случай.
Затем он достал из папки протокол и попросил сыщиков:
— Найдите мне двух понятых и начните разбирать стену. Инструменты имеются?
Вытащив тело Слепнева из ниши в стене, судебный медик начал осмотр и вскоре сообщил во всеуслышание:
— Ножевые ранения в грудную клетку. Способ нанесения ран и их размеры похожи на те, которые мы наблюдали при осмотре трупа гражданки Большаковой. Не забудьте отразить эти вопросы при назначении экспертизы…
— Постойте, я сейчас найду орудие преступления… — прервал его на полуслове Журавлев.
С этими словами он стал копаться в опилках на стене и, к изумлению присутствующих, извлек оттуда самодельный нож-тесак с широким лезвием. Эксперт, изучив его на свете лампы, констатировал:
— Очень похоже, что этим ножом. Даже кровь сохранилась на лезвии.
При понятых посчитали деньги. Их оказалось шестьсот пятьдесят тысяч.
— Не хватает двадцати тысяч — как раз зарплата убитого, — отметил Журавлев.
Следователь недоуменно посмотрел на сыщика.
— Какая еще зарплата?
— Утром после убийства Слепнев принес домой двадцать тысяч рублей, которые отдал жене, — объяснил сыщик. — Она на эти деньги купила куртку, в которую сейчас одет труп.
— Прощальный макинтош купила мужу, — усмехнулся следователь, продолжая заполнять протокол.
Тем временем Каштанов и Комков прибыли на складскую базу, где работал Серегин. Перед тем, как выйти из машины, Комков предупредил своего напарника:
— Сразу не представляйся, что из милиции, а то Серегин чухнет и убежит. Пусть думают, что мы бандиты.
В магазине все было прибрано, о недавнем ночном происшествии напоминали только два сейфа, скромно притулившиеся в углу помещения со следами порошка эксперта-криминалиста, искавшего на их поверхности отпечатки пальцев. Прожженная продавщица, отметив опытным взглядом, что перед ней не покупатели, настороженно осведомилась:
— Вы по какому поводу, товарищи милиционеры? Насчет убийства Большаковой?
— А что, гражданочка, на роже написано, что мы из ментовки? — оскалился Каштанов, изображая бандита, и без обиняков поинтересовался: — Где Серегин?
Комков толкнул друга в бок, чтобы тот замолк и не раскрыл себя, но все что нужно, опер уже успел выложить продавщице.
— Серегина ищете? — захлопала ресницами женщина. — Он должен быть в подсобке, пока у них простой. А почему он вам нужен?
— Карточный долг, — продолжал изображать из себя бандита Каштанов, на что Комков досадливо махнул рукой и быстро направился к выходу.
На улице он цыкнул на друга:
— Ты что несешь-то невпопад?! Давай, быстро в подсобку, пока продавщица не цинканула грузчикам!
В подсобке находился мужичок хлипковатого телосложения, который ложкой выковыривал из жестяной банки перловую кашу с тушенкой. Каштанов, ничего не говоря, подскочил к нему и моментально скрутил ему руку, прижав задержанного лицом к стене, при этом приговаривая:
— Ты можешь хранить молчание…
Мужичок жалобно пискнул и взмолился:
— Я сам хотел явиться с повинной!
Комков, заранее зная, как выглядит Серегин, толкнул напарника в бок:
— Оставь, это не он.
Во время этой сцены в подсобку зашел еще один мужчина, на этот раз крупного телосложения. Увидев его, Комков кивнул Каштанову:
— А вот это он!
Сыщик, не дав опомниться, налетел на Серегина, подсечкой уронил его на пол и привычным движением скрутил ему руку, повторяя, как мантру, приевшиеся слова из полицейского детектива:
— Ты можешь хранить молчание…
— Да полноте! — раздраженно бросил в сторону напарника Комков, застегивая на руках задержанного наручники. — Молчание ему уже не поможет!
Уже усадив Каштанова с задержанным в машину, Комков вернулся в подсобку и поинтересовался у мужичка, который испуганно массировал больную руку, пострадавшую при задержании:
— И в чем же ты хотел признаваться?
— Но вы же не за мной пришли, — стал отнекиваться тот. — Мне не в чем признаваться.
— Пойдешь в камеру, — пригрозил ему сыщик. — Сейчас повезем с собой в милицию.
— Да по мелочи, ставлю самогон, — сознался он, махнув рукой, и ойкнул от боли: — Руку мне повредили, как сейчас работать?!
— Не ври, из-за самогонки никто еще в этом городе с повинной не являлся к нам, — поднажал на мужика сыщик.
Мужичок помялся, а затем вновь махнув рукой и ойкнув, признался:
— Семь бед, один ответ! У соседки стащил брикет рыбы, она заявила участковому.
— А где рыба?
— Съели.
— Участковый вызывал?
— Да, оставил повестку на завтра.
— Ладно, — смягчился сыщик. — Вечером явишься с повинной к участковому. Смотри у меня, я проверю!
Прежде чем выйти, сыщик обернулся и пригрозил пальцем:
— И самогонный аппарат сдай!
