— Вот-вот, и я потянулась за теплыми сапожками в кладовку, — покивала женщина. — Кладовка наша находится за домом, одним боком примыкает к участку Шелковниковой. В тот день я только вернулась с работы, когда шла домой, замерзли ноги, да и вся продрогла, поэтому решила достать свои демисезонные сапожки, чтобы с утра одеться потеплее. Алина была уже дома, приготовила ужин и занималась учебой. На улице было уже темно, я, передав дочери пакет с продуктами, вышла из дома и, обогнув его, почти наощупь подходила к кладовке, как вдруг почувствовала, что со стороны соседнего участка кто-то отпрянул от забора и стал удаляться в глубь двора. Наша собака увязалась за мной, она тоже почувствовала человека и залаяла. Меня охватил страх, я, не дойдя до кладовки, развернулась и быстро пошла обратной дорогой. Когда проходила мимо окна дочери, меня ударило словно током! Ее окно выходит во двор с несолнечной стороны, поэтому я, решив, что стесняться некого, повесила в ее комнате только тюлевую занавеску, отложив в долгий ящик покупку плотной гардины. Но если выглянуть из-за соседнего забора рядом с нашей кладовкой, то комната дочери видна как на ладони! Это еще сильнее испугало меня, я предположила, что кто-то наблюдал за Алиной с участка Майи, а это мог быть только ее сожитель! Забежав в дом, приказала дочери потушить свет и занавесила ее окно плотным покрывалом, только после этого разрешила включить ей электричество. Узнав, что кто-то наблюдал за ней, она наотрез отказалась ночевать в своей комнате, в эту ночь мы спали вместе в одной кровати. Утром сходила за сапожками в кладовку и, прежде чем уйти, решила посмотреть, что же меня вечером так сильно испугало. Подставив деревянную тару, заглянула за забор к Майе и пришла в ужас! На другой стороне забора из нескольких бревен был сооружен штабель, откуда, скорее всего, наблюдал за Алиной этот тип! Вокруг этого штабеля на снегу были следы человека, которые вели в сторону дома соседки. Я была совершенно убита своим открытием, хотела сразу же побежать в милицию, но, немного подумав, решила повременить с этим. Я боялась быть нелепой перед милиционерами, сообщая им о том, что кто-то наблюдал за моей дочерью, надо мной посмеялись бы, как над ревнивой мамашей, тем более день выдался теплым и весь снег растаял, уничтожив улики в виде следов подошвы…
— Все? — нетерпеливо спросил Журавлев. — А почему сегодня решили прийти в милицию? Что-то изменилось?
— Вот и вы мне не верите, — укоризненно покачала головой женщина и обиженно добавила: — Да, изменилось и, мне кажется, в очень плохую сторону.
— Это вам показалось, Юлия Владимировна, — ответил сыщик, доброжелательно улыбнувшись. — Я верю вам, продолжайте.
— Позавчера я вернулась домой вместе с дочерью. Она уже боится одна возвращаться домой и ждет меня у своей подруги, пока я не закончу свою работу. Было темно, зайдя во двор мы удивились от того, что нас не встречает радостным лаем наша собака. Мы стали искать ее повсюду и нашли недалеко от будки — она была мертва. Было видно, что ее несколько раз вырвало кровью, она умерла агонизируя, разбросав лапами землю вокруг себя. Я сразу поняла, что это отравление, подозрение пало на соседа. Однажды летом Майя мне рассказывала, что сожитель в тюрьме болел туберкулезом, оттуда с собой привез кучу лекарств, в том числе тубазид, которым травил уличных собак. Я медсестра и знакома с этим лекарством, он убивает собаку наповал. Достать его сложно, но, если ты туберкулезник… Тут только меня осенило, что сосед готовится напасть на нас, а с этой целью избавился от собаки, которая может ему помешать. А кому она, бедненькая, может помешать? На нее цыкни, и она сразу прячется в конуру. Я сразу позвонила в милицию, дежурный порекомендовал обратиться к своему участковому. В опорном пункте участкового мы не нашли и поздно вечером вернулись домой. Закрывшись на все замки, поставила у изголовья кровати топор и всю ночь не спала, прислушиваясь к каждому шороху на улице. Сегодня с дочерью вновь сходила в пункт милиции, но участкового так и не застали, поэтому пришли сюда, а дежурный милиционер направил нас к вам.
— Где же ваша дочь? — поинтересовался сыщик. — Ждет на улице?
— Нет, она в коридоре.
— Так почему же не пригласили ее в кабинет? — недоуменно спросил сыщик. — Уже битый час на ногах.
— Ой, а я думала, что нельзя, — всплеснула она руками. — Сейчас я ее позову.
Когда в кабинет зашла молодая симпатичная девушка, Журавлев с улыбкой извинился:
— Алина, прости, что заставил постоять в коридоре. Садись рядом с мамой. Чаю хочешь?
Девушка смущенно мотнула головой:
— Спасибо, нет.
— Ладно, располагайся, можешь пересесть за тот стол и полистать альбом разыскиваемых преступников, а мы быстро докончим разговор с твоей мамой, — сказал ей Журавлев и обратился к женщине: — Юлия Владимировна, как я понял, вашу соседку никто не подал в розыск?
— А кто подаст-то, этот что ли? — усмехнулась Щепина. — Сильно сомневаюсь… А вдруг Майя и не пропала, а лежит где-то в больнице. Этого же я не знаю.
Сыщик, изучив список пропавших граждан, сообщил:
