«Вот оскал капитализма, – с горечью подумал Журавлев. – Пожилая женщина сутки торчит за прилавком, да еще и охраняет склады. Интересно, сколько ей платили, что она согласилась на такие кабальные условия труда? А преступники наварились неплохо, отхватили денег на целую машину».
Справка не полностью отражала то, что хотел узнать Журавлев, поэтому он решил дождаться Макарова и уточнить некоторые детали преступления.
Макаров, открыв дверь, с ходу предвосхитил опера вопросом:
– Недостаточно? Появились какие-то вопросы?
Журавлев недоуменно развел руками:
– Вот, Сеня, сижу и думаю. Как пожилая женщина сутки торгует, да еще и охраняет склады? Это же физически невозможно даже молодому человеку!
– Не совсем так, – объяснил оперативник. – Она днем сидит в магазине, отпускает спиртное в основном оптовикам, районникам* (приезжие из районов республики), а в девять вечера закрывается изнутри и торгует с окошечка, а в перерывах отдыхает на диване. А ночью никто сильно не беспокоит – в округе несколько точек по продаже спиртным, они расположены в более удобных для покупателя местах, поэтому до склада редко кто доходит. Вот такая вот канитель.
– А-аа, тогда понятно, – протянул Журавлев и задал следующий вопрос: – Какова давность смерти?
– Судебный медик говорит, что не более четырех часов назад. Осмотр мы начали в три, значит, где-то в одиннадцать вечера. Ну, от силы в десять…
– Причина смерти?
– Ножевые.
– Нож обнаружен?
– Нет.
– Случаем не задохнулась?
– Нет, целлофановый пакет был накинут на голову свободно, под ним можно было дышать.
– А почему надели этот пакет? Хотели, чтобы она кого-то не опознала?
– Я тоже об этом подумал. Если пришли с намерением убить, чего проще зарезать жертву ножом, не водружая на ее голову мешок. Непонятно…
– Какие-нибудь следы изъяты?
