За три поколения семьи Дарк и Пенхаллоу переженились между собой, что не уменьшило, однако, их нелады и размолвки.Теперь престарелая эксцентричная глава клана тетя Бекки огласила свое завещание относительно имущества, важную часть которого составляла фамильная реликвия — легендарный кувшин Дарков. Для будущего его владельца она придумала несколько условий, но так и не сообщила, кто же под них подходит, кому именно она завещает кувшин.В ближайшие двенадцать месяцев клан постигли большие семейные перемены: кто-то порвал помолвку, кто-то помирился, кто-то поссорился, кто-то вернулся к своим старым связям — и все это так или иначе было связано с наследием тети Бекки. А затем пришел вечер, когда воля тети Бекки была открыта… и семью ожидал самый большой сюрприз.
Моим добрым друзьям мистеру
и миссис Фред В. Райтам
в память об одной веселой неделе.
О старом кувшине Дарков рассказывают дюжину историй. Эта что ни на есть подлинная.
Из-за него в семействах Дарков и Пенхаллоу произошло несколько событий. А несколько других не произошло. Как сказал дядя Пиппин, этот кувшин мог попасть в руки как провидения, так и дьявола. Во всяком случае, не будь того кувшина, Питер Пенхаллоу, возможно, сейчас фотографировал бы львов в африканских джунглях, а Большой Сэм Дарк, по всей вероятности, никогда бы не научился ценить красоту обнаженных женских форм. А Дэнди Дарк и Пенни Дарк не поздравляли бы себя с тем, что без потерь выбрались из этой истории.
Кувшин по праву принадлежал тете Бекки Дарк,
В каком-то смысле тетя Бекки являлась главой клана. С точки зрения возраста Кросби Пенхаллоу, которому исполнилось восемьдесят семь, при том, что ей было всего восемьдесят пять, мог оспорить ее старшинство, если бы это его заботило. Но восьмидесятисемилетнего Кросби Пенхаллоу интересовало лишь одно. До тех пор, пока он мог каждый вечер встречаться со своим закадычным другом Эразмусом Дарком, чтобы поиграть дуэтом на флейте и скрипке, тетя Бекки могла держать скипетр клана так долго, как ей хотелось.
Нужно честно признать, что тетя Бекки не была особо обожаема семейством. Она слишком любила повторять, что всегда говорит чистую правду. А, как утверждал дядя Пиппин, пока правда оставалась
«Она — личность», — свысока заметил доктор Гарри Пенхаллоу в один из своих визитов домой по случаю чьих-то похорон.
«Она — чудачка», — ворчал Утопленник Джон Пенхаллоу, который, будучи сам неисправимым чудаком, был снисходителен к соперникам.
«Это одно и то же, — усмехался дядя Пиппин. — Вы все боитесь ее, потому что она слишком много знает о вас. Говорю вам, парни, только тетя Бекки и такие, как она, не дают нам зачахнуть».
Тетя Бекки уже двадцать лет была для всех «тетей Бекки». Однажды, когда на почту в Индейском Ключе пришло письмо, адресованное «Миссис Теодор Дарк», новый почтальон вернул его с пометкой «Личность не установлена». Но это было законное имя тети Бекки. Когда-то у нее был муж и двое детей. Все они умерли — так давно, что даже она сама почти забыла их. Она много лет жила в двух арендованных комнатах в Соснах — доме своей старой подруги, Камиллы Джексон, в Индейском Ключе. Двери многих домов Дарков и Пенхаллоу были открыты для нее, потому что клан никогда не забывал о своих обязательствах, но тетя Бекки не посещала их. У нее имелись свой крошечный доход и Камилла, которой было легко управлять, так как она не носила имени Дарк или Пенхаллоу.
— Я собираюсь устроить прием, — сказала тетя Бекки дяде Пиппину, когда тот как-то днем зашел проведать ее. Он слышал, что она нездорова. Но обнаружил ее сидящей на кровати, среди подушек. На ее широком, с крупными чертами лице, как обычно, светились ум и язвительность. Он отметил, что, вероятно, нет ничего серьезного. Тетя Бекки слегла в постель много раньше, когда придумала, что семейство игнорирует ее.
