И все же в конце ужина кое-что сломило его монотонный ход. Когда Марго уже подавала десерт, со стороны заднего двора, что находился как раз рядом со столовой, раздался хохот, пронзительный и хриплый женский смех, который продолжался так долго, что стал раздражать, как кудахтанье курицы. Я спросила у Марго, кто это так смеется.
Она не спеша сначала подала десерт Старой Мадам и лишь потом ответила мне. Ее дерзкие глаза пристально уставились на меня и, когда наконец последовало: "Не знаю, мэм", я почувствовала: если бы она могла, то сказала бы нечто другое.
Смех звучал все громче, и я резко сказала: "Скажи там, чтобы поискали себе другое место для веселья".
Прежде чем она успела выполнить мой приказ, Сент-Клер отодвинул стул и своей бесшумной походкой устремился через зал на заднее крыльцо. Как только дверь черного хода закрылась за ним, смех оборвался. Я думала спросить у него, кто это был, когда он вернется, но он до конца ужина так и не появился больше за столом. И когда мы уже сидели в гостиной, я видела, как он поднялся к себе.
Так что свой первый свадебный вечер я провела в обществе мальчика и его бабки, слушая хвастливые излияния Старой Мадам. На этот раз она завела разговор на весьма животрепещущую тему. А известно ли мне, спросила она, и конечно, не случайно, что Ле Гранды всегда женились только на красавицах из знатных семей? Такой была Сесиль де Монтале, супруга первого Пьера Ле Гранда, построившего Семь Очагов! Ах, она была первой красавицей французского двора – ее отец был наперсником короля; а что касается ее собственного рода (тут она с притворной скромностью жеманно улыбнулась), то известно ли мне, что она обедала за одним столом с самим императором? Это уже потом она встретила своего будущего мужа, услышала о его огромном поместье в Американских штатах.
Я прекрасно понимала, что таким образом она давала мне понять, что последний Ле Гранд оскорбил свой род женитьбой на безродной гувернантке-янки. Когда я выслушала все, что можно было вынести с дружелюбной миной, то коротко попрощалась и мы с Рупертом пошли наверх.
Около двери своей комнаты он посмотрел на меня:
– Где ты теперь будешь спать, Эстер?
Я была так смущена его вопросом, что голос мой против воли прозвучал резко:
– Где же, как не в своей комнате?
– И папа тоже будет спать в твоей комнате?
Я почувствовала, как краска заливает мои щеки, но я так спокойно, как только смогла в тот момент, объявила, что его папа будет ночевать, как обычно, в своей башенке. Но его вопросы оживили все смутные знания и образы, которые тревожили меня с того дня, когда я дала Сент-Клеру согласие стать его женой. До сих пор я безжалостно отбрасывала их, как человек, который ради главной цели решается не застревать на мелких препятствиях, что могут появиться на его пути. Теперь же, после расспросов Руперта, сомнения, одолевавшие меня, поднялись как грозная стая каркающих ворон, от которой уже не отмахнешься.
"Что ж, я заключила сделку, – сказала я себе, – и теперь должна платить, хотя я точно и не представляю, какова будет эта плата". Сент-Клер, конечно, ни словом, ни жестом даже не намекнул, будет ли этот брак только деловым партнерством, или же сделка подразумевает и право на мою постель. И потом он казался таким равнодушным и холодным, что я с трудом представляла его в роли, требующей проявления страсти. Теперь-то я знаю – и, думаю, знала тогда, – что я лишь пыталась себя обмануть.
С этими тревожными противоречивыми чувствами я уложила Руперта в кровать и пожелала ему спокойной ночи. Когда же я вошла в свою комнату, аккуратную и чистую, как обычно, то уверенность и здравый смысл вернулись ко мне. "В конце концов, – напомнила я себе, – я же не выданная кем-то замуж робкая невеста, чтобы дрожать в ожидании своей первой ночи с неведомым мужем"; и хотя образ Руа возник передо мной так явственно, что мне казалось, я улавливаю запах его табака, я сказала себе, что Сент-Клер, а не Руа стал моим мужем и, уж конечно, я не первая и не последняя женщина, которая спит с одним мужчиной, а мечтает при этом о другом. Я была женщиной, которая при определенном стечении обстоятельств решила не упускать свой шанс.
Я уже собиралась ложиться спать и раскладывала одежду, приготовленную на завтра, когда дверь отворилась и вошел Сент-Клер в своем залатанном пурпурном халате. Он закрыл за собой дверь и прищуренным взглядом обвел комнату.
– Завтра Марго приготовит для вас большую спальню.
Я продолжала раскладывать вещи.
– О нет, не надо, – воскликнула я беспечно, – я предпочитаю остаться здесь.
– Вам нельзя здесь оставаться. – Он казался по-прежнему высокомерным, то ли потому, что говорил неторопливо, то ли оттого, что лениво поигрывал кисточкой на поясе халата.
– Почему вы против другой комнаты? – спросил он, глядя мне в глаза.