Дома, радуясь тишине, одиночеству и темноте за окном, Нюша спокойно поужинала приготовленными Верой Антоновной тефтелями. Планировать дальнейшие свои действия за едой стало привычкой. «У меня есть полчаса до возвращения Кира и деда. Мало! Рассмотреть толком ничего не успею, но хотя бы проверю свою догадку. Если есть даты, должны быть и имена тех, кому они принадлежат! А Лане придется звонить завтра», – думала она, моя за собой тарелку.
Вначале показалось, что в цветных пятнах, линиях и точках, разбросанных по полотну, нет никакой логики. Букв и слов, а тем более имен и фамилий не было. Нюша разочарованно вздохнула. «Конечно, это было бы слишком легко – просто написать ФИО», – усмехнулась вслух, окидывая взглядом всю картину целиком. Вдруг она поняла, что в этом хаосе присутствует определенный порядок: рисунок разбит на фрагменты, каждый из которых включает в себя почти полный набор основных цветов. И в каждом таком соцветии присутствует белый и черный. «Так… белый круг, розовая линия, похоже на ленточку… нет, две розовые, переплетенные. Синий узел, дальше ленты расходятся. На концах обеих черные крестики. Одна ленточка длиннее». Нюша пыталась найти хоть какую-то закономерность внутри фрагмента. «Нужно записывать, а то запутаюсь. – Она включила ноутбук. – Красные капли с числами внутри. Двадцать и тридцать шесть – что это означает? Одинаковые капельки… только в разные стороны… да! Если сложить вместе – получается сердце!»
Нюша прислушалась. На первом этаже хлопнула дверь. Она с сожалением свернула рисунок, обернула все тем же листом и убрала сверток в ящик стола, решив, что позже спрячет его надежнее.
– Подготовилась? – Кир, постучав скорее для приличия, тут же просунул голову в дверь.
– Ну а… – Нюша не сразу сообразила, о чем он спрашивает.
– Понятно! – Кир усмехнулся. – Трояк по тесту тебе завтра обеспечен. И не говори, что не предупреждал! А меня в больницу собираются положить…
– Почему? – Нюша тут же забыла и про картину, и про тест.
– Ухудшение на фоне стресса, – кисло доложил Кир, усаживаясь на кровать. – А после больницы в санаторий. На три месяца. Учиться там буду. Дед сказал, в этот раз на море поеду. В Анапу. Вот бы тебе со мной!
– Обойдусь. Дед где? Вы ужинали?
– Он с Ланой в холле. Ссорятся опять. Не хочет она, Нюш, нас брать. А дед сказал, что одному ему не отдадут! Старый!
– Кир, пусть сами разбираются…
– Так, в детдом же нас…
– Там тоже жить можно, – рассеянно ответила Нюша, вновь вернувшись мыслями к оставшимся в мастерской Марго картинам. – Пойдем накормлю.
Где-то на середине лестницы, ведущей на первый этаж, Нюша резко притормозила. Нескрываемая злоба, с которой жена деда произнесла ее имя, заставила замереть от страха.
– И права Аркадия! Как только эта девчонка в дом вошла – беда за бедой! Ты слеп! Впрочем, как всегда… Зачем вообще вмешиваться в ее судьбу? Кто она тебе? Ну ладно, Кир – родной по крови внук. Понять могу, согласие на опеку дам. Дальше сам. Но ее в нашем доме не будет!
– Лана, тише!
– Хорошо, тише… только что от этого изменится? Все равно ты должен сказать сейчас, что отказываешься от опеки над ней!
– Я не отказываюсь!
– Ну, тогда я ухожу от тебя, Амелин! – Лана спокойно сделала глоток из маленькой чашечки, поставила ее на столик и повернулась лицом к лестнице. – Что ты там стоишь, Анна? Спускайся! Все слышала?
– Какая ты… мегера! Дед! Как ты с этой живешь?! – Кир, обогнав Нюшу, уже был в гостиной.
– Вот! Видишь? – Лана кивнула на Кира. – И ты хочешь, чтобы я возилась с этим… мальчиком?
– Лана, ты же сама сирота! Откуда в тебе столько злобы?
– Ну вот! А я все думаю, когда же упрекнешь! Ну, не отдал ты меня в детдом, спасибо тебе. Мать бросила, смылась, а ты пожалел. Благодетель!
– Никто тебя не бросал…
– Бесполезный разговор, Амелин! Когда же до тебя дойдет – твоя жена и моя мать просто ушли от нас. От тебя и от своих детей. Куда – второй вопрос! Может быть, в секту, как говорили в деревне, а может – к мужикам. Мне лично без разницы. Факт – бросили! И мать Нюшки ее тоже бросила! Как таких матерей назвать? Не нужны дети – не рожай! Вот мне не нужны! И у меня их не будет, Амелин! Ни мальчика, ни переростка-девочки! – Лана небрежно кивнула сначала на Кира, затем на Нюшу. – Выкручивайся сам. Хочешь – развод дам хоть завтра! И женись. Хоть на той же домработнице. Как ее… Вере Антоновне. Деревенская, крепенькая еще такая бабенка! Отличная из нее опекунша получится! Лови идею, Амелин!
Лана накинула на себя куртку и достала из кармана связку ключей.
– Да! Расходимся по-честному! Пентхаус мой, галерея твоя. А родовое «имение» в деревне можешь оставить себе в качестве бонуса, – усмехнулась она недобро.
– Хорошо. Иди, Лана, личные дела можно обсудить и в другом месте, не при детях.
– Лана! Подождите! – крикнула ей вслед Нюша, понимая, что у нее скорее всего больше не будет шанса встретиться с женой деда.
– Ну, что еще?
– У вас есть ключи от мастерской Марго? – выпалила Нюша, глядя ей прямо в глаза.
– Почему ты спрашиваешь? Ты что, была там? – насторожилась вдруг Лана. – Когда?
– Так есть или нет? – настаивала Нюша.
