…Он женился на бывшей однокласснице сразу, как получил диплом. Настоял отец, пригрозив перекрыть ручеек денежек, ежедневно текущих в карман сына. Леночка была влюблена преданно, распланировала будущую их жизнь грамотно, со всей скрупулезностью бухгалтера, коим стала годом раньше. Дети не входили в ее планы, что вполне устраивало и Игната. Единственное, что немного напрягало, – необходимость в интимной близости с ней. Но и тут ему повезло: Леночкины запросы были минимальны. Молодой организм Игната справлялся с обязанностями супруга, а удовольствие он привык получать на стороне. Любовницы были у него всегда. Дам он выбирал по возрасту старше, обремененных мужьями и без наличия мелких отпрысков, требующих постоянного внимания. И ценил более всего умение молчать. Леночка долго не догадывалась о его двойной жизни, доверяя мужу и основное время отдавая работе – карьеру она в своем плане записала пунктом первым. Игнат же считал, что поработать успеет, службу в НИИ посещал исправно, но ничем не выделялся из инженерной массы. В девяностых НИИ развалился, Леночка предложила открыть свою фирму. Сразу дело пошло – они продавали компьютеры с хорошей прибылью, бизнес расширялся, Игнат перестал зависеть от подачек отца и тестя. Все бы хорошо, но жена по-прежнему была ни сердцу, ни… Игнат загулял. Бани, девочки, вино… Леночка подала на развод, оставив ему бизнес, но забрав квартиру и загородный дом.
Вскоре в его жизнь вошли две женщины, одна за другой. Он сходил с ума от невозможности выбрать одну из них. Оказалось, та любовь, что в романах классиков, есть. Но существует и привязанность, которая не отпускает, как наркотик…
Игнат достал из сумки ресторанные упаковки с едой. Вновь с досадой подумал, что мог бы поужинать и в квартире, если бы там не было Ланы. Пора было с ней расставаться, задачу свою она выполнила, картины Марго выкрала. Жаль, что нужной среди них не оказалось. Он счистил все черные пятна, но то, что искал, не нашел. Может быть, ошибся и не там ищет? Марго могла и соврать: в последнее время несла совсем уж бред про свою какую-то особую миссию, преемницу. Да… не дочь ли приемную имела в виду, как он и подумал сразу? Если ей мастерскую и рисунки завещала, как сказала Лана… Скорее всего так и есть. Что же там за ребенок такой необычный?
«Сколь лет девочке? Восьмой класс, кажется. Тринадцать-четырнадцать. Ровесница дочери Милы. Если бы не знал, что та живет в деревне, подумал бы, что Марго удочерила родную племянницу. Почему нет? Впрочем, эта Анна или Нюша, как ее все называют, сирота, подкидыш. А у ребенка Милы есть отец и бабушка!» Игнат задумался. Какая-то мысль ускользала от него уже в который раз, стоило лишь вспомнить эту девочку. Он проявил к ней интерес еще при жизни Марго, когда та впервые рассказала о ней. И рассказала-то в связи именно со своими картинами, намекнув, что та единственная, кто понимает их смысл. Да какой там смысл? Детская мазня! Но, возможно, Марго рассказала девочке о настоящей ценности одной из них! В любом случае к Нюше нужно искать подход. «Как с ней познакомиться? Ланка говорила, что та ищет родителей. Можно предложить помощь. Сослаться на Марго, что, мол, наняла меня как частного сыщика еще при жизни. Хорошо. Но что я ей скажу? Папка, что Ланка взяла в сейфе мужа, пуста. Одна бумажка… стоп, что там за адрес? – Игнат взял со стола мобильный, открыл галерею фотографий и остановился на снимке тетрадного листа. – Мария Сергеевна. Колхозная, 22. Что за тетка? Имеет какое-то отношение к девочке? Бесспорно. Улица… да, за рынком есть такая. Значит, навестим для начала Марию Сергеевну, кто бы она ни была. Завтра с утречка – и к ней!»
Игнат, убрав остатки еды со стола, стал устраиваться на ночлег. И вновь, едва голова коснулась подушки, ему показалось, он уловил знакомый запах зеленого яблока и полыни. Он не помнил названия шампуня, каким пользовалась Мила, но это был аромат их любви, забыть который он не мог.
Виктория Павловна гладила плачущую Софу по голове, не отвечая на ее вопрос. А Софа, всхлипывая, все пыталась узнать – что же так расстроило маму Руфину, что спровоцировало приступ, ее убивший? Муж Софы Эмилио, тревожно поглядывавший на Викторию Павловну, не выдержал. По-русски он понимал с трудом, но часто повторяющийся один и тот же вопрос заставил его эмоционально вскрикнуть: «Ну?!» – что, видимо, должно было означать обращение к самой Виктории Павловне, мол, ответьте ж наконец! Она вздохнула и выдавила фразу, что тайна эта ей не принадлежит. И без согласия…
Софа перестала плакать и нахмурилась.
– Нюша? – Она подозрительно посмотрела на Викторию Павловну.
– Значит, Руфина все ж тебе рассказала… – опять вздохнула она, лихорадочно соображая, что могла наговорить дочери ее ныне покойная подруга.
– Я знаю лишь, что мама хотела найти родителей девочки, – ответила Софа на ее мысленные опасения.
– Да-да, мы это с ней обсуждали. Софа, но практически это оказалось невозможным!
