- Енто хто табе тако сказанул? Мине, Трохвим, ужо позно завязувать! У мене одна радось осталася, енто скрутить цигарку да посидеть, подымить. А вот табе, Трохвим, надоть бросать енту дурну привычку, у табе жинка, а ну как она в охотку придёть, а ты опростоволосисся!
- Да и то верно, дед, но ради неё я пить бросил!
- Я мотрю, Трохвим, Клавка тобя раскормила, вона ты какой кабан стал! Видать угодил ты ей, скоко лет вона жила без мужика, а без ентого дела бабы злыми становятся! - дед сел рядом с Трофимом, взял из предложенной пачки сигарету, прикурил и прищурился.
Тут из ворот выскочила Клавдия и подбоченившись, возмущённо спросила:
- Чего тут расселись? Дел что-ли дома мало? Трофим! Ты забыл, что тебе ещё на выгон за травой для козла идти? Нечего сидеть, по дороге покуришь. Бери мешок и иди.
- Клавдия! Дай с человеком поговорить!
- Этому человеку делать нечего вот он и ходит всех от дел отрывает! Ты дед иди себе, куда шёл!
- Клавка, успокойси, чичас маненько поговорим с Трохвимом и пойдёть ён табе за травой.
- Не мне за травой, а козлу!
- Ну енто как сама распорядисси! Чичас вона молодежь усё на траву налягаеть, чобы знатца фигуру соблюсти, а ты мотри как Трохвима раскормила!
- Да это он от пьянки так опух!
- Сказал бы я тебе, да спрятаться негде, - прошептал Трофим.
Дед хитрым глазом покосился на Трофима, хохотнул и, повернувшись к Клавдии, сказал:
- Клавка! Ты здря голос повышашь на Трохвима, хороши мужики на дороге не валяютси!
- Ага! Они валяются на диване или сидят целыми днями на лавочке!
- Эх, Клавка! Кикимора ты злобна! Табе хучь золотой мужик, всё одно не угодить никода! Иди ужо отседова, займись своими бабскими делами, дай мужикам пообчаться! - сурово сказал дед Василий.
Клавдия повернулась, дёрнула недовольно плечом и быстрым шагом направилась в дом. Она не решалась дерзить деду Василию, ведь, благодаря ему, в доме Клавдии появился мужик. На людях она продолжала по привычке ругаться, а дома с Трофимом была совсем другой. Трофим понял, что она уже не может измениться и терпел её нападки.
- Тяжко табе, Трохвим, с такой жёнкой?
- Да она не всегда такая, - тут Трофим перевёл разговор в другое русло, повернулся к деду Василию и сказал, - я дед, хочу свой дом отремонтировать, квартирантов пустить, а то дом приходит в запустение, а так хоть какие-то деньги буду получать. Вот пенсию получу, куплю материал и займусь ремонтом.
- Енто, Трохвим, ты правильно решил. Надоть ремонтирувать дом, жалко еси завалится. Дом без хозяйской руки долго не живёть. Ну, ты иди, а то Клавка табе по загривку надаёть, да и мине надоть домой ужо, - дед Василий, кряхтя встал со скамейки, сказав на прощание, - ну, бывай, Трохвим! - И направился домой.
Только он отошёл от Трофима, смотрит, бежит Никита, дед остановился, дождался внука и поинтересовался:
- Никитка, ты куды так прытко бегишь?
- Деда, меня папа послал народ собрать на сход.
- Вона как! Ну, беги, сбирай народ, дело сурьёзное, решать надоть!
Никитка побежал дальше, забегая в каждый двор, а дед Василий потихоньку пошёл домой, качая головой и бормоча что-то себе под нос.
***
Народ, управившись дома с хозяйством, потянулся к клубу. Собирались дружно, шли группами и поодиночке. Клуб был полон народа, вся деревня сбежалась послушать Ивана, возрастной диапазон от "предъявите паспорт" до "одной ногой в могиле". Слух о приезде бандитов сразу в тот же день разлетелся по деревне, и народ пригорюнился, жалко было свои, кровные отдавать за просто так. Люди хоть и в деревне жили, но в город иногда выезжали и были наслышаны о бандитах и беспределе, творимом ими в городе и боялись их. Страшно было за своих детей, внуков и за свои дома. До сих пор Бог миловал, в деревне было спокойно, никто из бандитов не появлялся.
Иван вышел на сцену с микрофоном в руках, оглядел встревоженные лица односельчан, поднял руку, требуя тишины и сказал:
