Вернулась она уже ночью, когда остальные горничные заснули, и принесла электрический фонарь на батареях – роскошь, но для дирижабля единственно возможный вариант. Открытый огонь был здесь под безусловным запретом – сотни тонн горючего водорода над головой к шуткам не располагали.
– Нет, это немыслимо, – проворчала она, присаживаясь на мягкий тюк рядом с Ретеном. – Каюта размером с чемодан на четверых – все-таки перебор. Уж лучше здесь.
Ретен против этого не возражал, поближе придвинувшись к девушке и укутывая ее в плед.
– Воркуете? – обозначил свое присутствие Пепел, появляясь в круге света.
– О! Дари! Тебе все-таки не спится? – хихикнула Лаис.
– Отстань, – мальчишка был не настроен веселиться. – Эта жуткая образина, которую тут считают за повара, еще и храпит как свинья. Даже после сегодняшнего уснуть не получается.
Он достал из-за пазухи сверток, распаковал и выложил перед Ретеном несколько бутербродов.
– Вот. Надеюсь, ваше светлейшество не побрезгует?
Ресс не побрезговал. Причем так, что несколько минут кроме хруста салатных листьев, уложенных на хлеб поверх ветчины, ничего слышно не было. Но когда последняя крошка была съедена, Ретен заговорил о серьезном:
– По-моему, хватит нам уже метаться. Пора точно решить, что и как мы будем делать в столице.
– В смысле, куда там пойдем? – уточнил Пепел.
– В смысле, и это тоже, – подтвердили ему..
– Я думал, мы навестим семейку Лаис, – озадачился мальчишка. – Вроде же об этом говорили?
– В казармы к ним явимся? – с невинным видом уточнила девушка. – Так туда даже тебе не пролезть – это гвардия. Нет, когда устроимся, их придется к себе приглашать.
– Н-да… – озадачился мальчишка. И тут же посмотрел на ресса. – А у тебя там ничего подходящего не осталось? Тебе же вроде по должности положено иметь тайные запасные норы?
– Положено, – очень ровным голосом подтвердил Ретен. – Но не осталось.
– Все сдал, когда тебя… с тобой бывшие коллеги беседовали?
– Все, – так же ровно подтвердили ему в ответ.
– Ладно, – через минуту напряженной тишины выдал Пепел. – Маленький неприметный особнячок, но с большим подвалом нас устроит?
– Ты… – ресс неожиданно охрип. – Ты знаешь где он?
– Знаю, – Дари кивнул. – Видимо, меня Варан берег меньше, чем тебя. Или просто не понял, что я об этом услышал.
– Вы о чем? – Лаис переводила взгляд с одного на другого. – Я правильно понимаю?..
– Правильно, – не спуская глаз с Пепла подтвердил Ретен. – Место, о котором точно знал лишь Варан. Но некоторые слышали, что оно существует. Мальчик, получается ты с самого начала знал, где могут быть архивы?
От тона, которым это было сказано Пепел поежился:
– Скорее догадывался.
– Так вот что ты все время скрывал, – сам себе кивнул Ретен.
– Дари… – Лаис тоже смотрела на мальчишку не отрываясь и с очень странным выражением. – Дари…
– Что «Дари»?! – вызверился он, не выдержав. – Что?!! Если бы тебя и твою мать десять лет травили как лис собаками, что бы ты стала делать? Взяла и сразу доверилась первым встречным? Нечего на меня так смотреть! Всю жизнь меня гоняют как крысу из одной норы в другую, а ты хочешь, чтобы я продолжал верить людям и в прочие чудеса? Самой не смешно?!
– Дари! Дари, успокойся. – Лаис вдруг оказалась у него за спиной и обхватила за плечи, глазами показав, чтобы Ретен не вмешивался. И продолжала с силой прижимать к себе, пока он не перестал вырываться. – Ну, же, Дари, тихо. Тихо… Тихо, родной…
Пепла трясло, вдохи стали рваными, выдохи не получались совсем.
Лаис прижала к себе его голову, гладя по волосам:
– Плачь, братец, – шептала она, чувствуя, как он всхлипывает, не в силах сдержаться. – Плач. Тебе нужно…
И когда слезы, наконец, хлынули, позволила ему зарыться к себе в колени, продолжая приглаживать непокорные вихры и что-то тихо нашептывая. И понимая, что сама тоже плачет.
Как и куда ушел Ретен никто из них не заметил.
– Спит? – ресс вернулся минут через двадцать и тихо присел рядом – так, чтобы она могла на него опереться и разогнуть онемевшую спину .
Лаис кивнула, продолжая перебирать волосы мальчишки, уснувшего у нее на коленях:
– Ему нужно.
Тот в ответ тоже кивнул, соглашаясь:
– Из тебя получится хорошая мать.
– Ни единого шанса, – покачала она головой. – Разве что вы, ресс, наймете меня нянькой для своих отпрысков.
– Радость моя, жаль что ты не хочешь принять, что дети у нас с тобой могут быть только общие.
– Я не готова рожать без брака, так что извини. Детей у нас с тобой не будет.
– Про брак это тебе Эрдари какую-нибудь чушь спорол?
– Чушь?
– Конечно. Потому что я тоже не готов заводить бастардов. А значит все у нас будет. Все, понимаешь?
– Нет, не понимаю. Кто ты и кто я? О каком браке ты говоришь? Тебе просто не позволят.
– Кто? – тихонько рассмеялся ресс. – Кто мне может такое не позволить? Или позволить? Радость моя, я глава рода, а сам себе я позволю все. Особенно с тобой. Так что не морочь голову ни себе, ни мне – наших детей ты рожать будешь.
– Знаешь, если это предложение, то оно какое-то странное.
– Нет, это уже не оно. Предложение я тебе сделал давно. И ты его приняла. Забыла?
– Нет, не забыла. Но Дари сказал…
