И голова перестала болеть.И запела душа, как чайник!… И прошел после этого час. Или день.А может,и год. Синюков число не записал, потому что его не помнил. Вечер был, это точно. Сидел Синюков как сыч и слушал бодрый голос подвыпившего Николая:– Это ежели пара, так что? Непременно продавать? Каждой твари, вон, тоже, по паре… И тоже на рынок? Или вот о Платоне: путевый мужик! И выпить любил. Стакан цикуты нальет и… такое завернет! Не войдешь, говорит, ни хрена два раза в воду!
Насчет воды Синюков помалкивал, а говорить тосты он не любил. Не любил, и все! С детства водилась за ним такая странность.
Сидел, глотал Синюков из стакана, сколько нальют. И размышлял о сложности бытия и смысле жизни.
Вечер был.За лохматыми обоями давно уже наругались на три каши вперед. Пришли мужчины, приехали женщины. Игорь Валерианович опять потревожил сливной бачок. Отгудела в трубах вода и ушла, унося воспоминания о Платоне.А Маргарита Абрамовна из десятой квартиры и в эту ночь не спала. Тоже, старая, что-то учуяла в зыбком воздухе! Водки выпив, курила она дамскую дрянь. И косилась на патефон, собираясь слушать Вертинского.
Примечание* Публикуется на правах некролога.
