Солнце поднялось уже довольно высоко, понемногу стало прогревать затуманенные стекла, с них стремительно испарялась роса. Даже в герметично запечатанный, стучащий по рельсам вагон доносилось многоголосное пение птиц. Свежая листва трепетала.
Дима глянул на часы: еще только пять утра. «Как много красоты я пропускаю, — с сожалением подумал он, — оттого что даже летом просыпаюсь в девять, а то и в десять. Пусть, когда рано встаешь, не высыпаешься — зато день тянется долго-долго, и чувства все обострены…»
Впрочем, предаться рефлексиям журналисту не удалось. Прямо на его пути в коридоре оказалась Марьяна — его случайная ночная любовница. Пройди он молча, девушка бы оскорбилась, и потому Полуянов приостановился.
— Ты решил, — промурлыкала старлетка, — сам расследовать убийство Вадима Дмитриевича?
— Кто тебе сказал?
— Да все говорят.
Марьянина рука словно невзначай поправила Диме воротничок ковбойки, заботливо стряхнула с плеч невидимые пылинки.
— Ну, раз все говорят, — улыбнулся журналист, — значит, решил.
— Хочешь написать сенсационный репортаж?
— Не без того.
— А меня в нем упомянешь? — кокетливо протянула девушка.
— Посмотрим.
— Разве я не заслужила? — Игривость так и рвалась из нее: казалось, Марьяна вся, целиком, состоит из пикантности и двусмысленности.
— Ага, заслужила. Особенно тем, что свои трусы мне в карман засунула.
— Какие трусы? — невинно хлопая глазками, вылупилась на него девушка.
— Ладно, брось свои актерские штучки. Очень смешно получилось. Пять баллов.
— Тебе, правда, понравилось? — хихикнула девица. Она тут же сменила линию защиты и от полной несознанки мгновенно перепрыгнула к: «это была такая шутка!»
— Мне-то понравилось. А если б их моя жена нашла?
— А ты жена-ат? — разочарованно протянула юная леди.
— Женат, — соврал Дима. Хотя не так уж и соврал: они с Надюхой живут как супруги уже пару лет, только вот расписаться руки не доходят.
— А что ж ты, раз не свободен, — промурлыкала Марьяна, — совращаешь посторонних девушек?
— Еще неизвестно, кто из нас кого совратил.
Была в актрисульке тягучая, через край переливающаяся сексуальность, которая мешала Диме просто спутницу послать. И пройти мимо.
— Како-ой ты подлец! — кокетливо-театрально прошептала девушка и ударила Полуянова кулачком в плечо. — Как ты смеешь говорить такое о даме!
— Ладно, кончай ломать комедию.
— А если она мне нравится? — проворковала актрисулька, на секунду прижимаясь к журналисту всем телом и тут же отстраняясь. — И ты мне тоже очень-очень нравишься?
И Дима — вот ведь слабая мужская сущность! — вновь повелся на нее. А ведь еще пять минут назад он пребывал в твердой решимости оставить ночной эпизод с Марьяной без какого бы то ни было продолжения, навсегда развязаться с ней и забыть о случайной и грешной встрече. Но стоило упругим прелестям актриски коснуться его тела — и он сразу опять возгорелся, организм его пришел в полную боевую готовность возобновить отношения, причем немедленно.
— И почему, — вольным, по-прежнему кокетливым тоном продолжила артистка, — ты всех в поезде допрашиваешь, а меня нет? Я что, как жена Цезаря, вне подозрений?
Девушка подалась вперед, и в разрезе ее халатика стали видны ее пусть невеликие, но красивые груди. И все недавние мысли о благоразумии и расставании с Марьяной немедленно выскочили из головы Дмитрия.
— Я и тебя готов допросить. С особым пристрастием, — молвил Полуянов, пожирая девушку глазами.
— О, у нас с тобою, — прошептала актриска, — получится, я тебя уверяю, интересный допрос.
От откровенных речей, взглядов и прикосновений кровь бросилась журналисту в голову. Захотелось наплевать на расследование, схватить девушку за руку и затащить в купе. Ну что ж он за идиот…
Собеседница словно учуяла его состояние и, в истинно женском стиле — то приближая, то отдаляя, — отрезвляюще, ледяным тоном молвила:
— Только не сейчас! Не в вагоне же с трупом! — А потом добавила мягко: — Подожди, вот вернемся в Москву…
— Хорошо… — смирил дыхание журналист и отодвинулся от девушки. — Но я все равно задам тебе один вопрос, прямо сейчас.
— Ну, если хочешь, — дернула плечиком будущая звезда.
— Я на самом деле давно хотел тебя спросить про одну вещь…
В питерской гостинице номер люкс главного режиссера располагался на том же этаже и в том же коридоре, что и полуяновская комната. Впрочем, по соседству находились номера и других важных киноперсон: почти всех тех, кто ехал теперь в первом вагоне. (Правда, Николу Кряжина главный режиссер поселил в Питере подальше от Волочковской — опасался, видимо, конкуренции).
И вот однажды Полуянов в одиночестве возвращался в свой номер уже засветло — дело шло к четырем утра. Назавтра у него не было съемок, и журналист ходил любоваться зрелищем, знакомым ему с детства, но никогда не надоедавшим: разводкой мостов и восходом летнего солнца. Между прочим, он тогда и Марьяну на романтическую прогулку приглашал (приятно все-таки пройтись по Невскому с красоткой) — однако девушка отказалась, банально сославшись на усталость.
