- Дорогой барон Филипп, я ещё не имел удовольствия обсуждать это с моей дочерью, но если она не будет против, то и у меня нет причин отказывать вам.
И вскоре был назначен день свадьбы.
Роберт пригласил к себе в кабинет барона Барта и имел с ним беседу:
- Барон Майлс, нам скоро предстоит свадьба твоей дочери и моего второго советника. Я считаю его членом своей семьи, а потому настаиваю, чтобы свадьба состоялась в Мидлтауне, и беру все расходы, связанные с этим мероприятием, на себя. Мы с тобой породнимся очень скоро, барон Майлс. Что ты думаешь об этом? А?
И тут Барт по-настоящему обрадовался. Если раньше он и был немного расстроен тем, что упускает графский титул для своей дочери, то теперь он был этому несказанно рад. Он не знал, что Король принимает Фила, как члена своей семьи, а не просто приближённым, и потому теперь, услышав это от Роберта, он готов был взорваться от восторга. Теперь он породнится с самим Королём. Королём всего Вэссекса. Выгоднее партии и желать было нельзя.
И он с восторгом согласился со всеми предложениями Короля.
А после, встречаясь за бокалом вина со знатью замка по вечерам, за игрой в карты, он с удовольствием и гордостью вещал им о том, что очень скоро он будет роднёй самого Короля. Что конечно же, вызывало волну зависти у присутствующих.
И этот день настал. Свадьба была устроена в королевском саду. Среди розовых кустов был устроен алтарь, украшенный орхидеями и лилиями. На сие торжественное мероприятие был приглашён Великий Прелат Тортон, что добавляло значимости событию. Гости собрались, и барон Майлс Барт с супругой стояли по одну сторону алтаря, а Король и Королева – по другую сторону. И барон Филипп Харди торжественно вёл свою невесту Мелони Барт к алтарю. Сначала Король дал своё одобрение, и подтверждение этого брака, а затем и чета Барт. И Элейн протянула Филу кольцо, а тот надел его на палец своей невесты, назвав своей женой. Прелат Тортон сделал соответствующие записи в летописных книгах, а Король и барон Барт, скрепили их своими гербовыми печатями.
И теперь настало время пиршества, и все гости направились в зал приемов и торжеств. Фил со своей женой, на пиру сидел по левую руку от Короля, к великому удовольствию Майлса Барта, которого теперь просто распирало от гордости и важности. Он упивался собственной значимостью, что, впрочем, сыграло с ним злую шутку. Будучи не в состоянии вынести такого счастья, свалившегося на него как снежный ком на голову, он напился, уже спустя два часа, да так, что бедолагу пришлось уносить из зала в бессознательном состоянии, под аккомпанемент его собственного, забористого храпа.
Очнувшись к обеду следующего дня, и осознав, как он опростоволосился, барон Барт готов был сгореть от стыда. И опасаясь, что Король будет гневаться, что он опозорил его, он бегом помчался к Роберту:
- Ваша светлость, Сир, простите меня. Я не знаю, как так вышло. Я слишком разнервничался. Простите, Сир.
Роберт загоготал во весь голос и сказал:
- За что ты извиняешься, Майлс? Ты сделал то же, что и все остальные, только часов на восемь раньше других!
И Король, смеясь, утешающе похлопал его по плечу:
- Не переживай Майлс, никто тебя не осуждает. Иди и выпей чего-нибудь горячительного, небось голова раскалывается!
И барон с облегчением выдохнул, поняв, что Король не гневается на него. Он вытер платком пот со лба, откланялся, и пошёл в зал, решив последовать совету Короля. И окрылённый милостью Роберта, уже спустя три часа, он повторил свой вчерашний успех, надравшись пуще прежнего. И он снова торжественно отбыл из зала на руках охраны, но теперь уже под бурное рукоплескание и гогот, разгорячённой толпы гостей.
Когда на утро следующего дня Майлс узнал от своей дражайшей супруги Лиз Барт, о его триумфальном выступлении прошлым вечером, которое прошло на бис, и как он сорвал овации рукоплещущего зала, Майлс Барт решил, что он не удостоит третий день свадьбы своей дочери, своим присутствием, дабы ненароком не нарваться на заключительный бенефис.
Спустя три дня празднования, гости разъехались по домам, и Фил решил поближе познакомить свою жену с Элейн, Вэл и Хелен. И по его просьбе, спустя ещё три дня, Элейн собрала их всех вместе в маленьком зале. Был накрыт стол, и они сидели и разговаривали в женской компании.
Мелони Барт, а ныне Харди, была молодой девушкой семнадцати лет. Она была необычайно мила и привлекательна. Её утончённые черты лица, были выгодно подчёркнуты длинными светлыми волосами, которые она собирала в объёмную причёску, на затылке. Мелони была невысокого роста и имела пышные, манящие формы, неизменно привлекая к себе взгляды кавалеров. Она была открытой и смешливой девушкой, очень жизнерадостной и романтичной. Она очень быстро сдружилась со всеми, особенно с Вэл. Сначала она немного смущалась в присутствии Элейн, испытывая некое преклонение перед её королевским титулом, но вскоре это прошло. Хотя она по-прежнему обращалась к ней соответственно этикету, и не иначе как «Ваша светлость», или «Леди Элейн».
