- Я собираюсь сделать ей предложение.
- Даже так, - ухмыляюсь в ответ. - И готов заплатить? Зачем? Трахай без железки на пальце. К чему это?
- Злата беременна.
А вот эта новость оказывается… новостью. Блядь, недоглядел. И моя собственная боль мгновенно расцветает в груди.
- Твой проеб, - жестко выдаю. - Ты знаешь, что делать.
- Нет.
- Нет? Поставишь мишень на спину ради нее?
- Ради них.
Смотрю на того, кто все эти годы был рядом, всегда прикрывал спину, и обалдеваю. Неужели все настолько серьезно? Неужели этот матерый циник поплыл от той девчонки настолько, что готов ввязаться в драку даже со мной?
Однако прямой упрямый взгляд Феликса только подтверждает это. Готов. Он реально готов.
И зная его, подозреваю, что уже не один план с путями отхода накидал себе.
- Мне достаточно одного звонка, Феля. Ты ведь это понимаешь? - Тот сдержанно молчит. - Блядь, Багров, ну, какого черта? Сам же вытащил меня, доказывал, что личное - не такая причина, чтобы жертвовать ради него всем.
- Ты ведь понимаешь разницу, - усмехается. - К чему сравнения? Ты оставил без руководства всю систему. Я сочувствую твоей потере и боли. Не представляю, каково это. Но это не значит, что стоит сдаваться.
- Кто здесь сдается?
Придурок этот лыбится довольно, потому что знает. Чует, зараза такая. За столько лет уже изучили друг друга.
- Был бы кто другой…. - качаю головой. - Сам не верю, что соглашаюсь ради тебя на это безумие.
- Только ли ради меня? - многозначительно ухмыляется наглец.
Не нравятся мне эти его намеки. Потому что… Потому что ни черта это не так. Алика - просто временное явление в моей жизни. Азарт, который помог выбраться из трясины одиночества. И то, что с ней случилось - лишь повод бросить очередной вызов суке судьбе. Не более.
Скоро она надоест мне и останется просто приятным воспоминанием. Не более.
Так что тут Багров ошибся.
- Вали на хрен. И чтоб не отсвечивал в ближайшее время. Нет сил видеть твою счастливую рожу.
- Спасибо за отпуск, друг, - скалится он. - Сам хотел попросить. Но ты знаешь - мой номер всегда доступен для тебя.
Да уж, доступен. Вопрос, насколько сместятся теперь его приоритеты? А ведь если информация подтвердится, то работы будет до хера и выше. Но пока пусть Феля порадуется, отдохнет с этой своей парой.
Невольно вспоминаю момент, когда узнал, что стану отцом. И пиздец, как ведет от этого. В тот момент мне казалось, мир сдвинулся со своей оси. Если бы я только знал, к чему приведет моя самоуверенность…
Домой попадаю в итоге только под утро. Ложиться уже ни к чему, да и нет желания снова путаться в кошмарах, которые опять вернулись.
А очень скоро слышу тихие, едва различимые шаги. Девушка замирает на пороге гостиной. Испуганно зыркает на меня, будто не ожидала увидеть.
А я смотрю на нее - такую сонную, домашнюю, растрепанную, и испытываю странное удовлетворение, что она здесь. Будто привычку, которая уже появилась, не придется менять.
- Проходи, садись, - киваю на кресло рядом со мной.
Алика робко подчиняется и при этом настороженно смотрит на меня.
- Доброе утро, - сдержанно произносит.
Я не виделся с ней все это время. Сознательно. В нашу последнюю встречу что-то внутри отозвалось на этот ее испуганный взгляд. Что-то, от чего стоит держаться подальше, если не хочешь закончить, как тот же Феликс.
- Рассказывай про себя.
Девушка растерянно хлопает ресницами, а я залипаю на этих ее разноцветных глазах. И дело даже не в радужке. Просто вся она такая… Хочется взять, попробовать.
- Что рассказывать? - ее вопрос немного отвлекает от мыслей, которые уже давно зашли достаточно далеко.
Уже не один день у меня лежит папка со всем, что на нее накопал Вася. Но я так и не открыл ее. Почему? Ответ прост - не хочу терять азарт. Это настолько заряжает, что я не готов пока отказаться от него. Пусть будет. Пусть качает мышцу в груди, пусть отгоняет долбаные кошмары.
- Все, - просто отвечаю. - Про своих родных. Почему тебе некуда идти. Давай, Аля. Хочу послушать твою историю.
Она бледнеет, закусывает губу, провоцируя меня опять.
- У меня, наверное, нет родных. Отца я не знала, а мать… Она выгнала меня из дома.
- Собственную дочь?
Девчонка нервно сглатывает, стыдливо отводит взгляд. А затем все же кивает.
- За что?
Воронова упрямо молчит. А мне до умопомрачения хочется, чтобы она рассказала сама, чтобы не пришлось открывать ту самую папку.
Пристально смотрю на нее, пытаясь понять, что стоит за этим ее выражением? Стыд? Вина? Страх?
Что же ты наделала, девочка? Что?
Увидев Камиля в гостиной, я не ожидала, что он заведет этот странный разговор. Зачем? Возможно, спроси он об этом иначе, я бы не стала замыкаться. Но вот так цинично, с легким налетом пренебрежения…
Словно это и правда моя вина в том, что я оказалась на улице. Я не виновата! Но рассказывать про то, что случилось, мне все равно стыдно. Несмотря ни на что, она моя мама и… Не знаю, наверное, мне стыдно, что она оказалась такой.
