Она уже год прислуживает Ханне, как самой дорого́й проститутке в «Магнолии» и считает это гораздо более благодарной работой, чем то, что приходилось делать раньше. У Лисички рыжее каре прямых волос, раскосые карие глаза с зелёными вкраплениями и тонкий прямой нос. Её не назовёшь миленькой и красивой, симпатичной – пожалуй. Интересной даже. Это Ханна может заявить, как специалист по внешности.
– Неа, я на него не смотрю, времени нет, а почему?
Ханна курит, готовясь через полчаса встречать нового клиента. Он не очень вдохновляющий тип, скорее, рутинная работа. Она ещё не пробовала, но знает наверняка – по таким сразу всё видно. Будут хотеть некое идеальное послушное тело. Но, слава богу, гангстер этот оплатил всего-то три часа.
– Ну, ходит, оглядывает всех. Вопросы странные задаёт. Меня вот вчера спросил, какого числа я родилась. А я ему – да откуда ж мне знать, твою мать!
Ханна на это смеётся, выдыхая дым через ноздри, что вкупе с хамелеоньими, оранжевыми глазами выглядит как-то по драконьи грозно, и Лисичка прижимает уши. Да, лисьи такие, рыжие. За которые Ханна так любит иной раз её тискать.
– Да, это просто преждевременный маразм! Он такими темпами тут весь бизнес завалит… Жаль, я не могу принять его облик! Позаботился о защите, гад! Я бы тут всё расставила на свои места!
Лисичка цокает и качает головой:
– Ты была бы ужасным руководителем! Ну а он… – она округляет глаза, насколько это возможно, – торчал вчера час у главного входа, будто ждал чего-то или кого-то. И щупал стены!
– Интересно… Жаль, он ни с кем из наших не спит, тогда я бы перекинулась и узнала подробности.
– Ну конечно! – Лисёнок фыркает. – Чего это он будет спать со шлюхами, белоручка!
Снова раздаётся смех. Это работа делает чувство юмора жёстче и… укрепляет психику? Или делает всех полусумасшедшими? В любом случае, та жизнь, что была у Ханны до «Магнолии» не идёт ни в какое сравнение с тем, что есть сейчас, а направить свои способности в другое русло ей не дали.
– Ладно-ладно, Лис, не болтай, мне нужно настроиться… Этот скряга описывал ту, которая ему нужна, мне нужно настроиться и подумать о членах…
– Ага, давай, только не думай слишком громко, пожалуйста!
Редкие её клиенты покупали действительно Хамелеона, на это нужны большие деньги и безупречная репутация, чтобы её можно было порушить в случае раскрытия тайны. Остальные же думали, что Ханна всегда выглядит так, как они хотят. А потому от них нужна конкретика, и Ханна должна быть рядом в момент обсуждения заказа, притворяясь кем-нибудь другим, чтобы потом суметь перевоплотиться. В общем, муторно, но что поделать. Не хватало ещё, чтобы её к рукам решил прибрать ещё какой-нибудь имбецил.
Пока Лисичка её гладит, Ханна принимает облик хрупкой блондинки с большой, упругой грудью, смотрящими вверх сосками, осиной талией и округлыми ягодицами. В общем, почти то же, что и в самый первый раз. Только тут губы чувственнее, родинка у уголка скулы, другой разрез глаз… Раньше, помнится, она так не заморачивалась с лицом, но с годами мастерство выросло, как и фантазия.
Она гладит себя пониже живота, на что Лисичка зажмуривается.
– Ну ладно, ладно… Дай мне волчий хвост, так быстрее будет.
Она снова закуривает и накидывает халат.
– Много нельзя.
– Но он урод…
И Лисичка подаёт ей стакан с голубоватой водой, что усиливает возбуждение.
– Ну, я полетела, – улыбается Ханна.
– С Богом! То есть, к чёрту! То есть…
– Да-да…
Непонятно Гомер – это кличка или имя, и с чего бы в любом случае. Но как бы то ни было, он сидит на том же месте, где недавно был Жан и открывает рот, когда Ханна заходит. Сам он похож на продолжение тёмной комнаты – чёрные как кочерга всклоченные волосы, узковатые глаза, у которых невозможно издали определить цвет, щетина, квадратное лицо с выдающимся вперёд подбородком, несколько раз переломанный нос с горбинкой, съехавший влево, шрамы, рассекающие бровь и щёку. Местами золотые зубы. Костюм, что выглядит на нём нелепо, словно он собрался на встречу выпускников – довершает дело.
– Ты именно то, что нужно, и чего ж тебя так прятали? Я ж подумал, что надуют… – он тянет к ней руку и внезапно убирает её, словно осекаясь.
Ханна же подходит ближе, едва ли не в золотом свечении.
– Ты просто ангел, я пойму, если откажешься провести со мной ночь…
Она приподнимает бровь и обнажает молочное плечо, легкомысленно высунув красный язычок и облизнув уголок губ.
– Мне нравятся сильные и уверенные в себе мужчины.
Гомер опускает взгляд.
– Моя девочка, – улыбается он, и Ханна садится к нему на колено, обняв за шею, – я ведь страшный убийца и способен на многое, но делает ли это меня сильным? А уверенным? Ты просто ангел, – и на этом он касается её груди, и тут она замечает его нетерпение и дрожь, – а я – чудовище.
Она едва заметно кивает и щурится, думая, отчего шлюх и барменов так часто используют в качестве личных психологов.
– Ну, милый, – запускает пальцы в его космы, заставляя его закатить глаза от удовольствия, – я видела и похуже…
