В плену Левиафана полностью

Он примерно знает, что это за звуки: глухие удары (как будто чье-то тело кулем шлепнулось на пол), резкое поскрипывание половиц и ступеней (как будто кто-то поднимается по лестнице или спускается по ней). А еще двери! Время от времени они хлопают, хотя о сквозняках в чертовом склепе не приходится и говорить. Все эти звуки Алекс уже слышал, или ему кажется, что слышал — в разной последовательности, и теперь он боится их повторения.

Прежде чем начать спуск на второй этаж, юноша крепко ухватился рукой за перила и осветил фонариком лестницу: спящий матрос и птичка на своих местах, картина не сдвинулась ни на сантиметр, на стенах не возникло ни одной леденящей душу надписи кровью, так свойственных домам с привидениями. А ведь исходя из странного происшествия в вырытом Алексом тоннеле, можно предположить, что он имеет дело именно с домом с привидениями.

Никаких привидений здесь нет!

Разве что сиделец Себастьян — вот кто худобой и прозрачностью напоминает призрака. И оставаться с ним в одном пространстве еще невыносимее, чем стоять здесь, на темной лестнице. А ведь недавно Алекс думал совсем иначе, в его — погребенной заживо — ситуации будешь рад любому человеческому существу. Пусть оно и не проявляет никакой заинтересованности в общении. Что же переменилось?

Сам Себастьян.

И дело не в его странных реакциях на вполне невинное замечание Алекса о кошке из детства близнецов. И даже не в полосе на шее, хотя она и выглядела пугающе.

Улыбка.

Себастьян улыбнулся так, как будто знает что-то такое, что неведомо Алексу. Как будто он заодно с проклятым домом и просто устроился в некоем подобии партера — перед сценой, на которой вот-вот развернется пьеса, чья развязка не предвещает действующим лицам ничего хорошего. Себастьян хорошо знаком с этой пьесой, возможно, даже прочел ее еще в рукописи.

Себастьян знаком, а Алекс — нет, хотя и стоит сейчас в кулисах в ожидании выхода.

Но для начала нужно спуститься по ступенькам. Не далее как час назад он уже проделывал это, схема проста: крепко держишься за перила и освещаешь фонариком лестницу. Ступенек ровно десять, и лестница самопроизвольно не удлиняется и не укорачивается, как в фильмах ужасов, это — самая обычная лестница. Ступеньки покрыты крепкими дубовыми плашками и выглядят чистыми…

Выглядели чистыми.

Теперь же на них явно просматриваются чьи-то следы. Следы ведут вверх — от площадки с картиной к самому Алексу, до сих пор переминающемуся с ноги на ногу у плотно прикрытых дверей мансарды. Возможно, они отпечатались и на ступеньках этажом ниже, но, чтобы проверить это, нужно спуститься. Чего Алекс сделать не в состоянии, во всяком случае сейчас. От обуявшего его ужаса он не может даже пошевелиться: сердце его бешено колотится, по вискам струится пот, колени подкашиваются. Единственное, чего страстно желает Алекс, — чтобы следы исчезли до того, как его настигнет банальный бабский обморок. Или — чтобы обморок случился с ним здесь и сейчас, сию секунду. И, очнувшись через несколько минут, он снова обнаружил бы девственно-чистые ступени. И наскоро убедил бы себя в том, что следы ему привиделись.

Вопреки желанию Алекса, небытие все не наступало, а следы и не думали исчезать.

Мужские ботинки, так-так. Скорее всего, горные, о чем свидетельствует четкий рисунок протекторов; схожие отпечатки оставляют обычно собственные ботинки Алекса фирмы «Scarpa»… Вот черт!

Это и есть его ботинки!

Это он, Алекс, оставил следы, поднимаясь по лестнице после посещения подвала, а потом сам же их испугался. Ну не дурак ли?

Конченый идиот.

Алекс перевел дух и даже позволил себе коротко хмыкнуть и лишь потом задумался о природе следов: в какую дрянь он вступил? Судя по четкости рисунка и по тому, что следы не успели высохнуть и исчезнуть, это вряд ли вода. Воде здесь взяться неоткуда, никаких луж нет и в помине. Теоретически они могли бы образоваться из подтаявшего снега, которым со всех сторон облеплен «Левиафан», но в том-то и фокус, что снег не тает! Температура внутри дома почти сравнялась с температурой за его стенами (генератор вышел из строя еще до того, как Алекс добрался сюда), некую видимость тепла давал камин на первом этаже — но поленья в нем давно прогорели.

Так что принес с собой Алекс из подвала на подошвах ботинок?

Он пытается вспомнить, прилипали ли ботинки к полу, когда он поднимался в мансарду. Не прилипали — в противном случае Алекс сразу бы это почувствовал. Следовательно, такие малоприятные вещества, как мазут, можно исключить. Что остается?..

Проще всего разуться и внимательно изучить подошвы, но делать это, стоя на лестнице, у Алекса нет никакого желания. Вот когда он доберется до комнаты на втором этаже… Окажется на полузатопленном корабле, украшенном флажками из международного свода сигналов… Может быть, тогда он и расстанется с ботинками на несколько минут, если не отвлечется на вещи посущественнее. Неизвестно еще, что ждет его за закрытыми дверями.

Только бы не Кьяра!