- Вопреки утверждению писателя Фрэнсиса Скотта Фитцджеральда, богатые бывают разные, - сухо сказал он. - Есть такие, которые сидят в своих поместьях, перемещаясь на лето в Канны. Но ди Анджели - потомки князей, занимавшихся торговлей. Как Медичи, мы нажили состояние, занимаясь мореплаванием и торговлей в дни, когда Венеция была республикой, около пяти столетий тому назад. Не в наших правилах сидеть и проедать состояние, мы стараемся его увеличить. Вы понимаете?
- Теперь, да, - ответила она, хотя в уголках ее сознания все время звучал припев: "Но Джоанна сказала..." В ней вспыхнул короткий бунт и она спросила:
- Вы что же, утверждаете, что не катаетесь на лыжах, не ездите в Кап-Ферра и не бываете приглашены на приемы?
- Нет, я не утверждаю этого. Я действительно все это делаю. И многое другое тоже, как вы справедливо подозреваете. - Он прямо посмотрел на нее, не щадя ее. - Я мужчина, в конце концов. Я много работаю и имею право хорошо отдохнуть.
Линнет слегка покраснела и смотрела себе под ноги, но ровный, без эмоций голос продолжал:
- Для меня единственное спокойное время утром, и вот вместо того, чтобы читать газеты и пить кофе, я вынужден объяснять вам вещи, которые очевидны всякому, у кого есть мозги и кто умеет пользоваться ими.
Она вздрогнула о г этих слов, как будто ее ударили.
- Я не думала...
- Это видно, что не думали.
Он перевернул газету и показал ей на первой странице заметку с фотографией разрушенного здания. - Это был наш нефтехимический завод, недалеко от Рима, где произошел взрыв. Как вы понимаете, там есть жертвы - что неприятно. Нужно навещать людей в больнице, выплачивать компенсации. Должно быть проведено расследование. Лишь час или два короткого сна. - Его палец указал на статью, а затем обвинительно на нее. - Можете себе представить, как приятно, вернувшись домой, выслушать дурацкую и неуместную лекцию от какой-то девчонки?
Линнет готова была провалиться от стыда, но это было уже слишком. Она вскинула голову и посмотрела на него яростно сверкающими, широко открытыми глазами.
- Вы не правы! - яростно запротестовала она.
- Нет? Тогда докажите это. Думайте сами, Линнет, а не полагайтесь на слухи, которыми вы пользуетесь.
Он встал, сложил газету и бросил ее на стол. Затем покинул комнату, но, прежде чем закрыть за собой дверь, полуобернувшись посмотрел на нее суровым взглядом.
- И не выходите на солнце! - приказал он.
Пока он не вышел, в комнате ощущались раскаты его холодной злости. Неуверенными руками Линнет налила себе чашку кофе и постаралась выпить, но ощутила лишь горечь во рту. Она нервно катала хлебный шарик между пальцами, не в силах заставить себя есть.
Невозможно было испробовать и забыть его гнев. Ей пришлось смириться с этим, признать, что для этого есть основания. Ее оправдывало только то, что она ничего не знала о его жизни и узнала лишь теперь - но почему? Потому, что она полностью и безоговорочно доверяла тому, что ей рассказывала Джоанна. А Джоанна, ее подруга, которой она верила без всяких сомнений, видимо, не всегда была честна, когда рассказывала о своем муже.
Линнет тяжело вздохнула, пытаясь смириться с мыслью, что не все в этом мире бывает черным и белым, мир полон сложных оттенков. Нет сомнения, что у Джоанны был нервный срыв; Макс, должно быть, обидел ее. Может быть, с ее стороны это было неосознанное желание мести - изобразить его распутником. В том состоянии она вряд ли думала, что говорит.
Моя вина, думала Линнет, что я поверила ей на слово. Если бы я полагалась на свои глаза и уши, на свой мозг, что и предложил сделать Макс, я, возможно, многое поняла бы здесь, в "Кафаворите" и не оказалась бы в столь глупом положении.
Ее щеки вспыхнули, когда она вспомнила упавшего, небритого человека в кабинете, только что вернувшегося с места ужасных событий, который хотел принять ванну и лечь спать, а вместо этого полуистеричная самонадеянная девчонка стала упрекать его в разврате. Неудивительно, что он разозлился. Неудивительно, что он повел себя таким образом. Это, конечно, не оправдывало его, но теперь она частично понимала его поведение.
Линнет не видела его до обеда, но в течение целого дня вынужденного безделья у нее было время подумать и она думала. Наблюдая, как он пьет свой предобеденный коктейль, она спрашивала себя, есть ли что-нибудь, о чем она может говорить спокойно, какой-нибудь предмет для разговора, который не приведет в ею же расставленную ловушку. Линнет боялась вновь вызвать его неодобрение, которое все еще ощущалось ею. Она не знала, с чего начать.
- Тетя Дина задерживается? - спросил он. Нетерпение в его голосе указывало на то, что ему тоже не слишком хочется оставаться с Линнет наедине.
- Она, наверное, у Кэсси, девочка попросила ее почитать, - предположила Линнет, выдавив из себя короткий смешок. - Кэсси в восторге от этой книги.
- Литературой трудно не увлечься, - сказал он беспристрастно. - А как вы, поправились, чтобы продолжить знакомство с Венецией?
- Я чувствую себя чудесно, спасибо, теперь я непременно буду надевать шляпу от солнца, - сказала она нарочито чопорно.
