Он сидел за письменным столом, который был завален бумагами и заставлен чашечками из-под кофе, а кроме того, Линнет была поражена его внешним видом. Он выглядел уставшим — изнуренным, как показалось ей, его глаза провалились, подбородок был темным от щетины, а вместе свежей сорочки с галстуком на нем был слегка измятый спортивный свитер.
Она заколебалась, чувствуя себя еще более неуверенно перед этим уставшим взъерошенным незнакомцем.
— А, Линнет, — его голос был сухим и далеким.
— Я… Я хотела поговорить с вами, — вот все, что она прошептала.
— Что-то важное? У меня не было времени ни переодеться, ни побриться, — он провел рукой по подбородку и содрогнулся от отвращения.
— Нет… да… это займет одну минуту… — запуталась она.
Он устало вздохнул.
— Пожалуйста, говорите, Линнет, раз уж вы здесь, если вы уверены, что эту проблему не может решить тетя Дина, — нетерпеливо сказал он.
— Нет, она не может, — более твердо возразила Линнет. — Это касается моего жалованья.
Изумление вспыхнуло в его усталых голубых глазах.
— Вы просите прибавки — уже? Мой Бог! Вот не думал, что инфляция столь велика!
— Это не предмет для шуток, и, конечно, я не требую прибавки, — ледяным тоном возразила Линнет. — Совсем наоборот. Мне кажется, что вы мне платите слишком много. Мне этого не нужно, а после того, как я поселилась здесь, я вообще почти ничего не трачу.
Он поднял руки в выразительном жесте, как бы не веря тому, что он слышит.
— Тогда тратьте, Линнет, — с раздражением подсказал он ей. — Вы необычная женщина, если не любите ходить по магазинам. У нас здесь прекрасные изделия из кожи — туфли и сумки. Хороши ювелирные изделия и стекло. А если вы не хотите тратить деньги, положите их в банк на черный день. У вас в Англии их много, разве нет? Но не жалуйтесь мне, ради всего святого! Я плачу вам столько, сколько считаю нужным, а поскольку вы присматриваете за моей дочерью, плачу много. Не просите меня недооценивать ее.
Линнет была уязвлена тем, что он отмел все ее разумные доводы, но еще больше ее разозлило другое — его высокомерие, эта раздражающая щедрость, как у средневекового принца.
— В жизни и в отношениях между людьми есть нечто большее, чем деньги, Макс! — вспыхнула она, в гневе не заметив, что впервые назвала его по имени. Вы не можете назначить цену Кэсси или моей заботе о ней, или вашей любви к ней, поймите это! Эти вещи нельзя купить за деньги!
Он мрачно взглянул на нее.
— Меня определенно преследует чувство, что вы считаете себя обязанной в чем-то убедить меня, — ровным голосом сказал он. — Если все дело в этом, скажите мне об этом прямо, а не делайте намеков, от которых проку никакого.
В его спокойном тоне угадывались предупреждающие нотки, что заставило ее содрогнуться. Но если она опять отступит, то перестанет уважать себя, так что Линнет положилась на милость судьбы.
— Кэсси нуждается больше в вас, чем в тех деньгах, которые вы тратите на ее содержание, — заявила она. — Дело в том, что отцовство должно стоять прежде… прежде удовольствий.
— Удовольствий? — задумчиво переспросил он, быстро подхватив последнее слово, которое она произнесла, заколебавшись. — Вы считаете, что я вернулся с увеселительной прогулки, да?
Смысл этих слов заполнил комнату, и Линнет знала без сомнений, что они оба понимали их одинаково. Удовольствие — секс. Постели женщин, где он развлекался любовью, а потом возвращался в истощенном после распутства состоянии. Если бы была хоть малейшая возможность убежать из комнаты, Линнет с радостью воспользовалась бы ею, но его глаза, уже не изумленные, приковали ее к месту. И пока она стояла, остолбенев, он медленно поднялся со стула и теперь возвышался над ней, опираясь на письменный стол.
— Разве у вас их не было? — вызывающе спросила она.
— А если и были?.. — ответил он ей вопросом, его голос был угрожающе мягок. — Я мужчина в расцвете сил, не так ли? Как вы думаете, я имею право на… удовольствия? — Он снова намеренно подчеркнул это слово, и внезапно Линнет поняла, что он испытывает наслаждение, подвергая ее этому унижению. Макс ди Анджели развлекался — за ее счет.
— Это не то, что я имела в виду… — начала она, беспомощно барахтаясь в трясине, куда она попала по собственной вине.
— Разве? — Он обошел письменный стол и приблизился к ней. Он присел на край стола, и его глаза оказались на одном уровне с ее. — Возможно, вы считаете, что я должен держать женщин под своей крышей, чтобы не тратить силы и время, а? Хозяйка дома, я думаю, слишком устаревшее слово. Хотя, конечно, в этом есть свои преимущества.
— Это глупо! — предчувствуя что-то, воскликнула она. — Я хотела, чтобы мы все разумно обсудили, а вы шутите!
— Вовсе нет, — улыбнулся он, покачав головой. — Я под впечатлением ваших предложений. Вы очень инициативны, и я хотел бы поинтересоваться, вы персонально претендуете на это место? Вас, естественно, следует проверить, и иного времени, кроме настоящего, не г…
