Так вот он истинный правитель Атон, запечатлённый на древних монетах. Это всегда был он, Музаффар. Настоящий спаситель своего народа. Таким и остался. Пока один спешил за спасением от нашествия армии Тьмы, в стан явился будущий предатель. И кто!!
Потеряв часть чужой силы, Росс сразу ощутил дикую слабость. Усталость навалилась на плечи. В каждый уголок междумирья просачивалась убийственная энергия.
…
…
Росс закрутился на месте. Вокруг него двигались вихри. Вытягивались, сворачивались веретёнами, редели. За ними проступили рыжие волны.
Чья-то прохладная рука коснулась щеки.
Туман медленно расходился, открывая зелёную равнину с подступающими песками. Росс точно знал – за цветущим холмом лежит крупный светлый город. Взгляд устремился дальше. Сквозь время. Назад.
И постепенно перед Эдом стала разворачиваться история давностью в несколько тысячелетий. Он сошёл с места и обернулся. Спирали времени больше не существовало.
Отпустив видение, в котором узрела перепутье будущего, Неросфет открыла глаза.
Тьму просторной залы храма-дворца разгоняло танцующее пламя масляных чаш. Сквозняк водил за собой тонкие занавеси. В углах высоких потолков сгущались вечерние тени.
Из пустыни донёсся низкий вой калапархасов.
– Прислушайся, – произнесла царица и приблизилась к выходу на террасу с густо увитой лианами балюстрадой. Вдали, под фиолетовым небом темнели горбатые барханы. – Шакалы воют всё громче. Почему ты не отправишь охотников?
Музаффар поставил кубок с вином на стол из чёрного камня и подошёл к жене. Синие глаза тепло посмотрели в такие же ясные глаза наследницы рода великих хранителей.
– Чем громче воют, тем их лучше видно, – произнёс он со всей серьёзностью. – Всему своё время.
– Не сегодня-завтра хищники появятся в окрестностях Джахи. Ато́ны опасаются оставлять малых чад без присмотра. Переживают, что им не хватит силы их защитить.
Правитель бережно убрал с плеча Неросфет золотистый локон.
– Истинная любовь заключается не только в защите, – проговорил он задумчиво, глядя мимо царицы. – Но прежде в правильной науке жизни.
Изучая сосредоточенное лицо первого ато́на и пытаясь угадать его мысли, Неросфет положила ладони ему на грудь.
– Будь осторожен, мой правитель, – предостерегла она, – ты отвечаешь за других. Зло не терпит чужих правил, оно живёт по своим. Если ничего не делать с ним сегодня, завтра его начнут воспринимать как должное. И в чём будет твоя победа, если тьма поселится в самом сердце того, что ты любишь?
Снаружи, в галерее, раздался лёгкий гул торопливых шагов. Двери отворились, и на порог явился человек в одеждах дворцового прислужника.
– Великого правителя ожидают в Храме Ночи, – поклонился он. – Всё готово для ритуала.
Приложив руку к груди, он тотчас удалился.
Музаффар посмотрел на жену. Она ответила полным достоинства взглядом.
– Помни, о чём я просила.
Он согласно кивнул и покинул её покои.
В главном зале подземного храма гудели голоса призывающих божественную Этерну. Преломляясь через кристаллическое оконце, с потолка в жертвенную чашу стекал искристый поток.
Правитель вышел на середину зала. От фигур, с головы до пят укрытых в чёрные просторные одежды, отделился человек с длинными тёмными волосами и серебряными символами наджджа[21] на скулах. Бросив взгляд назад, он взмахнул рукой. Призывный стих умолк, и служители храма потянулись на выход.
Наджджа с первым ато́ном остались одни.
– Что ты узнал, Аршухан?
Лицо верховного жреца омрачалось какой-то заботой.
– Вестовой принёс дурные вести, – ответил он. – Правители Тёмных Империй заключили союз против тебя, Музаффар. Они собираются вести свои армии к землям Харахти.
На лбу потомка рода Великих Ахом пролегла угрюмая складка.
– Что ж… – Он неторопливо прошёл мимо жреца к каменной чаше. Перед ним взволнованно качалась в своей колыбели сияющая субстанция – божественная Этерна. – Значит, нам остаётся одно, – уверенно произнёс правитель. – Мы вступаем в великую битву.
Главный служитель храма застыл.
– Тебе не жаль свой народ?.. – проговорил он, теряя от потрясения голос. – Подумай, на что ты его обрекаешь.
Царь нахмурился. Упрёк Аршухана был ему непонятен.
