Вдали громыхнули грозовые раскаты, и с затянутого багровым туманом неба упали первые тяжёлые капли. Музаффар обмахнул плечо, подушечки пальцев слегка побелели от разъедающей влаги.
Боуло обратился к Тёмным силам. Что ж, он обратится к Светлым. Что это, если не тот самый момент?
А иначе Áтон не выстоит.
– Отправь гонца домой, пусть готовят город к осаде.
– Мы отступаем? – спросил Аббас с недоверием.
Музаффар покачал головой, не выказав ни единой эмоции.
– Нет. Но завтра решающий день, и нужно быть готовым к чему угодно. – Он хлопнул Аббаса по плечу и со словами: – Проследи, чтобы мне никто не мешал, – вошёл в шатёр и скрылся за пологом.
Горизонт утопал в лиловых сумерках, подкрашенных перьями алого румянца. Он был бы красив, и им можно было бы любоваться. Будь пелена, скрывающая место встречи земли и неба, не пеленой от дымящихся костров воинственно настроенных легионов. Неросфет стояла на террасе. Сжимая руки перед грудью, она нервно мяла ладони и неотрывно смотрела вдаль.
Вести запаздывали.
По террасе прошлась сырая прохлада. Тени на стенах, отбрасываемые танцующим пламенем дворовых чаш, потревожило мягкое дуновение. Неросфет зябко повела плечами и вздрогнула, когда в тишине за спиной кто-то негромко кашлянул.
Царица порывисто обернулась. У дверей стоял Аршухан.
А она и не слышала, когда он вошёл. Смутившись, сказала:
– Ты?
В её голосе жрец уловил ноту разочарования, и собственное сердце царапнула злая боль. Он вышел из полумрака на свет. На лице Неросфет лежала тень глубокой печали. Она опять отвернулась к пустыне и отстранённо сказала:
– После первых успехов нашей армии прошло несколько дней. Где гонцы с вестями?
– Боуло стянул армию с холодных и жарких земель. Наверное, Музаффар не хочет тебя огорчать. И… поэтому молчит.
Неросфет взглянула на Аршухана. В сумраке её глаза беспокойно мерцали.
– Что ты узнал?
Перед ответом он чуть помедлил.
– Ато́нов ждёт большое сражение.
– ?..
– Город велено готовить к осаде.
В истом желании попросить помощи у древнего покровителя потомок великих бомани вошёл в состояние Этерны. Больше он не сомневался, как прежде.
Время замерло, потеряло счёт. Растянулось спиралью и рассеялось золотистым потоком. Лишившись условностей и отодвинув за грань посторонние смыслы, открытый разум избранного ато́на свободно принял высшее знание.
«Заставь Зло убраться в свой мир, – бежали сквозь тьму волны огненной вязи. – И будь осторожен. Порой оно находится так близко, что его трудно заметить. Будь!.. Осторожен!..»
Наследник светлых правителей Ахом покинул состояние Этерны полный решимости. К тому часу лучи предрассветного солнца только-только коснулись песков пустыни.
Равнина замерла в ожидании решающей битвы. Ветер притих. Отдыхала земля, уставшая от ударов копыт и пыла жестоких сражений.
Правитель вышел на свет. Из-за ближайших холмов ветер-сообщник донёс кое-что странное. Слабое лошадиное ржание, надрывное и отчаянное, полное животного ужаса, муки и боли. Похолодев, Музаффар кинулся на затихающий зов. Между холмами две крылатые твари терзали животное, рвали на части и насыщали утробу горячей трепещущей плотью.
Проваливаясь в песок, правитель взобрался на холм и, в гневе сжимая кулаки, замотал головой. Объединённая армия готовила наступление раньше оговоренного часа. Чего ещё было ожидать от презренных шакалов!
Музаффар со всех ног бросился в лагерь. Навстречу бежал подручный.
– Поднимай войско, Аббас! Враги уже здесь. Продержитесь, сколько сумеете. Мы их одолеем.
Объяснять, как и предупреждать ато́нов у него не было времени. Нужно было спешить. И, вскочив на коня, он во весь опор помчался в сторону Джахи.
Едва Аббас протрубил тревогу, из утренних сумерек в лагерь прилетело первое послание. Длинный узкий клинок поразил в шею верного друга царя. Подбежавшие воины застали умирающего товарища, который уже не мог ничего сказать и лишь указывал на удаляющийся силуэт Музаффара.
Верховный жрец убрал карту Вселенной и повернулся к порогу. Снаружи приближались лёгкие стремительные шаги. Украшенные звёздными скоплениями двери распахнулись, и в обсерваторию вошла взволнованная Неросфет.
– Что-то случилось, Аршухан!.. – Она пересекла полированный каменный пол и остановилась напротив родственника. – Музаффар пребывает в смятении. Над ато́нами вьётся большая печаль.
– Успокойся, царица.
Он взял её за руки и почувствовал, как дрожат ледяные ладони. В глазах Неросфет, глубоких и синих как озёра дворцового сада, металась тревога.
– Душа Музаффара взывает о помощи. Поезжай в стан, прошу тебя.
Аршухан чуть сжал тонкие пальцы и отпустил.
– Всё сделаю, как велишь. Сейчас же отправлюсь. Не переживай.
Отступив, верховный жрец круто развернулся и покинул обсерваторию. Оставив царицу наедине со своими тревогами, он направился во внутренний двор храма, сбежал по ступеням и кликнул прислужника, чтобы тот вывел коня.
На пути между станом и Джахи он заприметил в туманной дали мелькающий силуэт. Навстречу спешил наездник. Видно, права Неросфет, дочь рода хранителей высших знаний – что-то случилось.
