Легонько сжав пальцами шелковистую кожу её бедра, Призрак резко опускается к ней и соединяет их губы в трепетном поцелуе. Когда их языки сталкиваются в таком мучительно медленном танце, ладони Кристины непроизвольно проскальзывают под плотную ткань его кальсон и оглаживают прохладную кожу.
Её бессознательные действия распаляют Эрика всё сильнее, он вжимает её хрупкое тело нарочито резко в матрас кровати всем собственным весом, внемля этому невероятно приятному ощущению жара оголенной кожи друг друга, внемля каждой сладкой секунде, что они проводят в крепких объятиях.
Не помня себя, Призрак мягко касается рукой её промежности, выбивая тотчас из Кристины судорожный выдох. Она непроизвольно подается навстречу его нежным рукам, горячим ласкам и прикрывает в наслаждении глаза.
Глядя с упоением на Кристину, кусающую от блаженства свои пухлые губы, податливо откликающуюся на каждое его движение, он не сдерживается и нестерпимо медленно проникает пальцами в её влажное лоно.
Происходящее здесь и сейчас оказывается в тысячи, десятки тысяч раз лучше, чем всё то многое, что он представлял себе невыносимыми ночами в подземельях, что представлял себе в моменты неподдельной слабости перед собственным телом и желаниями.
Да и откуда было ему знать, что это может быть настолько хорошо? Она, его невинный Ангел, единственная, кто смог отогреть его оледенелое от людской ненависти сердце, кто смог залечить страшные раны былого, кто смог заставить его вновь поверить и научиться доверять. Мог ли он желать кого-то, кроме неё? Мог ли надеяться на то, что однажды она сама его возжелает? Он многие годы запрещал себе даже мыслить о подобном.
От внимательного взгляда Эрика не укрывается то, как лихорадочно Кристина цепляется тонкими ручками за металлические прутья изголовья кровати, как резко выдыхает через рот, когда его длинные пальцы непроизвольно задевают внутри неё самую чувствительную точку.
Он так и продолжает ласкать её, склоняясь осторожно к высоко вздымающейся груди Кристины, чтобы заскользить по бледным ореолом влажным языком и вынудить девушку протяжно застонать Его имя.
Слетая с её искусанных губ, оно звучит прекраснее всякой Музыки, слаще всяких слов… И он желает слышать это вновь и вновь. Желает знать то, как сильна жажда Кристины ощущать его, как силен огонь, полностью объявший её изнутри.
Она пытается сказать ему хоть что-то, но с уст слетает лишь неразборчивый шепот, перебиваемый глухими стонами, пронизанными мольбой. Если бы не собственное, почти нестерпимое вожделение, Эрик бы так и продолжил сладкую пытку Кристины, не силясь остановить это безумие.
Не прекращая дарить удовольствие девушке, он стягивает свободной рукой давно ставшие тесными кальсоны и сбрасывает их с себя. Её чувственный взгляд тут же скользит по его целиком обнаженному телу и с каждым мгновением становится еще более обжигающим. Боже, что она творит…
Она торопливо протягивает к Эрику руки и обвивает ими его тощую шею, привлекая к своей груди, пока он вынимает плавно пальцы из её растленного тела и разводит мягко в стороны стройные ноги, устраиваясь между ними.
Заостренные ногти Кристины впиваются с силой в тонкую кожу спины Эрика, когда он резко входит в неё. Вскрикнуть она не успевает — он тотчас накрывает её губы требовательным поцелуем, обращая её голос в сдавленный стон.
Если бы не отчаянные объятия девушки, мертво удерживающие Призрака на месте, он бы обязательно отстранился от Кристины сию секунду, стремясь избавить её от этой незнакомой ей прежде боли, от этих горьких слёз, быстро стекающих по её щекам, и от резкой судороги хрупкого тела.
— Прости, мой Ангел, — шепчет он голосом, пронизанным глубокой виной, между легкими поцелуями, приходящимися, куда придется, призванными облегчить её боль.
Её подрагивающие от напряжения ладони осторожно обхватывают его покрытое испариной лицо и заставляют взглянуть прямо в её так сильно слезящиеся глаза, заставляют подтянуться к ней ближе, чтобы услышать такие неожиданные для него сейчас слова:
— Я так люблю тебя, Эрик…
Она чуть улыбается Призраку одними уголками губ на его пораженный взгляд, выражающий искреннее неверие, и мягко очерчивает пальцами его безобразное лицо, точно по каждому запечатленному ею мелкому шраму.
— Люблю, — эхом откликается он, вглядываясь в её постепенно разглаживающееся черты ее лица и теперь не понимая вовсе — сон это или такая невозможная реальность.
Плавно запустив пальцы в растрепанные волосы Эрика, Кристина аккуратно оттягивает их, вынуждая его откинуть голову назад и обнажить жадным губам девушки свою костлявую шею, позволив ей истязать её грубыми, рваными поцелуями-укусами.
Гортанный стон непроизвольно слетает с тонких губ мужчины, когда она так до дрожи приятно прикусывает его кожу и внезапно плавно двигается навстречу ему своими бедрами.
