Призрак желает избавиться от всех этих мрачных мыслей. Он не понимает, почему вдруг его покинула вечная спутница — надежда. Он обращался к свету даже в самые темные времена. Искал луч, за который возможно было бы ухватиться. Искал шанс, чтобы сделать хотя бы глоток воздуха в сгущающихся клубах едкого, убийственного дыма. Он никогда раньше не опускал рук и не сдавался до последнего, а боролся, боролся, боролся…
«А теперь главную битву проиграть?.. — усмехнулся мысленно Эрик и, покачав головой, резко подскочил на ноги. — Мы так просто не сдадимся, нет.»
***
Впервые Александр считает, что его план безрассуден и, по большому счету, безнадежен. Впервые всей душой он надеется на благосклонность фортуны, а не на четкие и продуманные действия, просчитанные до мелочей. Впервые он держит столь сильное зло на себя и свою опрометчивость, но… Выбора нет. Нет времени и нет надежды, что появится хоть какая-то зацепка, способная разрушить завесу лжи, кропотливо выстроенную Филиппом де Шаньи.
Стоя у холодной стены невысокого здания в двух кварталах от руин, некогда бывших знаменитым театром, детектив делает глубокий вдох и считает до десяти, прежде чем покрепче перехватить пальцами неизменный револьвер и навести мушку на замершую в нескольких метрах фигуру.
— Давай же, Ришар, — сквозь зубы шепчет Александр, не сводя дула с утомившегося ждать графа.
Вскоре издалека к старшему де Шаньи быстрым, дерганным шагом приближается некогда директор «Оперы Гарнье». Он испуганно озирается по сторонам, то ли страшась лишних свидетелей, то ли надеясь удостовериться в собственном тылу. Долю секунды детектив даже желает выстрелить прямо в глупого мужчину, ставящего своим подозрительным поведением под угрозу весь и без того неэффективный план.
Наконец, мужчины замирают друг напротив друга и Фирмен нехотя начинает разговор:
— Я хотел бы получить деньги, — говорит он достаточно громко, чтобы услышали Александр и несколько жандармов, привлеченных им в качестве свидетелей и подкрепления, — мне надоело ждать! По Вашей вине я лишился всего!
— Тише же, глупец! — цедит сквозь зубы де Шаньи, резко шагая вплотную к побледневшему сию секунду Фирмену и хватая его за ворот сюртука.
Детектив бессознательно напрягается, опуская палец на курок револьвера и готовясь стрелять, если ситуация вдруг окончательно выйдет из-под контроля.
— Неужто нельзя было найти менее укромного места? — продолжает зло шептать граф, сурово глядя на подрагивающего от страха мужчину.
— Месье де Шаньи, — лепечет ломаным голосом Ришар, — честно говоря, я не хотел бы оставаться после случившегося наедине с Вами…
«Так, продолжай! — ликует в мыслях Александр, глядя на багровеющее от злости лицо графа. — Выводи же его на чистую воду!»
— Ни слова больше! — срывается на крик Филипп, отталкивая от себя Фирмена столь сильно, что тому едва удается устоять на ногах. — Забирай свои чертовы деньги и проваливай!
Пока де Шаньи склоняется к чемодану, оставленному им на тротуаре, Ришар решается задать, наконец, прямой вопрос:
— Лишь сотня тысяч франков за сгоревший дотла театр… Мелочитесь, Вам не кажется? Если я решу вложиться в его восстановление, этого будет недостаточно, месье!
Граф усмехается такой наглости и с кривой ухмылкой оборачивается на бывшего директора:
— Я столь великодушен, что даю тебе шанс подзаработать и забыть все, что ты видел, и… Не сдохнуть, как помойный пес на окраине Парижа, — граф подступает вплотную к Ришару и Александр замечает, как он протягивает руку под плащ, нащупывая оружие.
— Тогда… — Фирмен запинается прежде, чем произнести слова, заранее заготовленные Бьёрком на крайний случай, — тогда весь Париж узнает о том, что Вы, а не несчастный Призрак Оперы, подожгли «Оперу Гарнье»! Что Вы лишили жизней десятки невинных, совсем юных людей!
Едва он успевает договорить, как острый клинок с усыпанной драгоценными камнями рукоятью взметывается к его шее. В ту же секунду раздается выстрел из-за угла, за которым все это время прятался детектив. Он решительно покидает свое укрытие и кидается к упавшему на землю графу.
— Мерзавец! — восклицает, стиснув зубы от боли, старший де Шаньи.
Он делает попытку подняться, но терпит неудачу — Александр попал точно в колено и теперь граф едва ли мог куда-то уйти. Начальник местной жандармерии спешно опускается к раненному мужчине и сковывает его руки за спиной тяжелыми наручниками, с нескрываемым отвращением заявляя:
— Граф де Шаньи, Вы арестованы!
***
Ожидание сводит Эрика с ума. Он сидит под дверью спальни матушки Бьёрк, напряженно глядя на свои сцепленные замком руки. Отчего-то он чувствует, что подозрения Кристины не напрасны, что вот-вот она выйдет окрыленная счастьем, неся радостную весть о том, что ждет ребенка, но… Завтра наступит последний отведенный им день и надежда, теплящаяся в сердце мужчины, стремительно угасает.
— Все будет хорошо, — утверждает тонкий голос младшего Бьёрка и Эрик поднимает на мальчика глаза, — Алекс ни за что не подвел бы Вас, месье Дестлер.
