Мусульманская секта ибадитов провозгласила принцип всеобщего равенства. Никакие привилегии, связанные с благородным происхождением, не должны были определять место мужчины в обществе. Здесь ценились только его знания и его дела. Однако этот принцип, возможно, соблюдался лишь в прежние времена, позднее же этих законов придерживались только формально. «Основной единицей» была семья, то есть группа людей, носящих одно имя, ведущих свое происхождение в четвертом или пятом поколении от единого предка. Несколько семей, живущих рядом, объединялись во «фракцию». Они имели общее кладбище, а также общего, часто мифического, предка. Этот предок всегда играл главную роль в ежегодных культовых церемониях. У фракции были общая касса общественных расходов, постоянное место для собраний, где держали совет все взрослые мужчины. Наибольший вес на этом совете имели голоса старейшин. Первоначально к ним причислялись только те, кто отличался особой набожностью. Однако с экономическим развитием Мзаба и здесь мерилом набожности все больше становилась частная собственность.
Избранные фракциями представители образовывали «джемаа» — совет, регулирующий все вопросы города и государства. Дела особой важности решались другим советом, куда входили как члены джемаа, так и знатоки Корана.
Эта своеобразная форма демократии касалась, разумеется, только правоверных мзабитов, а эти последние образовали особый слой в многоступенчатом классовом обществе. Вскоре после основания конфедерации городов Мзаба было установлено строгое разделение труда. На низшей ступени находились рабы, которым вменялось в обязанность заниматься садоводством и огородничеством. Ремесло было исключительно делом евреев, которые переселились сюда из Туата.
Племена бедуинов, обитавшие в районе Мзаба, также включались в этот общественный уклад. Их снабжали здесь продовольствием, а они, в свою очередь, должны были брать на себя защиту караванов, ибо мзабиты целиком посвятили себя торговле. Они дошли со своими караванами до Судана и сделали Гардаю одним из самых значительных оазисов всей Сахары, торговым центром первого ранга.
Каждый город Мзаба имел свое предназначение. Если Гардая стала торговым центром, в котором рыночная площадь и мечеть играли одинаковую роль, то Бени-Исген считался «святым городом», где жили толкователи Корана, врачи и юристы. Бени-Исген, внутри стен которого и поныне не имеет права переночевать немусульманин, а на улицах запрещено курить, который до сих пор славится своей религиозной нетерпимостью, слыл в истории Мзаба относительно либеральным городом. Не случайно, что именно здесь поселялись самые богатые купцы, а не в Мелике, отличавшемся консервативностью и догматизмом, где богатство вызывало подозрение, что наживший состояние недостаточно набожен, ибо разве сам пророк не предостерегал от излишней роскоши?
Мзаб — ожерелье из семи городов, в которых в настоящее время проживает около четырнадцати тысяч человек, — отличается своеобразным ландшафтом. Города как будто цепляются за склоны гор. На расстоянии многих километров пальмовые рощи, высаженные террасами, обрамляют уэд. «Мзабитские города, состоящие из домов кубической формы, подобно сахарным головкам, заостряются по мере приближения к мечетям, — пишет Георг Герстер. — Улицы и переулочки кольцами или спиралями обвиваются вокруг горы. Мечеть — духовный и архитектурный центр поселения… С высоты мечети можно обозреть как бы соскальзывающий со всех сторон в пропасть город. Никто не в состоянии различить, где дом, а где голый камень. Среди выкрашенных в белый цвет домов попадаются нежно-голубые и светло-зеленые, а охра на дне долины и по косогорам светится ярче, чем в наших краях самый насыщенный желтый цвет».
История Мзаба изобилует многими бурными страницами. Наряду с ожесточенной борьбой приверженцев различных религиозных течений происходили кровавые столкновения между жителями городов. Так, недалеко от Гардаи была сооружена дамба в сухом уэде Мзаба. Хотя паводки здесь очень редки, водоспуск тем не менее засоряется, и течение реки, которое продолжается всего несколько часов, задерживается, а вода уходит в подземные слои. Однако часто она направляется непосредственно на поля. Если же Гардая искуственно запруживала реку, с тем чтобы дать воду только собственным полям, то между городами начинались военные действия. Попытка возделывания новых садов другим городом также могла вызвать столкновения, ибо каждый вновь заложенный сад становился жизнеспособным лишь при условии, если он отнимал часть драгоценной влаги у других садов.
Однако подобные стычки отступали на задний план, когда общине в целом грозила опасность извне. Территория пяти городов считалась святой землей («хурм»). Лишь здешняя религия признавалась истинной, поэтому мзабитский купец, перед тем как отправиться на чужбину, должен был подвергнуться религиозной процедуре «осквернения», а при возвращении он вновь «посвящался» в веру. Мзабиту непременно надлежало быть похороненным в «святой» земле Мзаба.