Такая дюна не передвигается. Ветер «обрабатывает» ее, оставляя, однако, на месте. Международная экспедиция в глубь Сахары, которой в 1955 году пришлось преодолеть в Танезруфте горный перевал в дюнной местности, установила, что сто лет назад Генрих Барт при пересечении Сахары следовал точно тем же путем и что дюны за этот промежуток времени не претерпели никаких изменений. Более того, между дюнами были обнаружены орудия двухтысячелетней давности, относящиеся к каменному веку. В середине водонакапливающих дюн встречаются колодцы, которые на протяжении сотни лет не иссякают и не заносятся ветром. Во всяком случае, житель Сахары знает, как их обнаружить. Ученый и путешественник фон дер Эш сообщил о следующем происшествии в Ливийской пустыне: «Давний, почти занесенный верблюжий след шел вдоль песчаного откоса. При более тщательном наблюдении можно было увидеть и другие такие же следы. Мы прошли еще километр и обнаружили целое „кольцо“ следов, то есть место, где следы нагромождались один на другой. „Тиа, — произнес Абу Салах, — здесь должна быть вода“. Через полчаса, стоя на коленях, мы выкопали яму глубиной и диаметром в полметра. „Ну и что, — сказал Причард, — я не вижу ни одной капли воды, лишь слабый намек на влажность на самом дне ямы“».
Однако проводники-арабы предложили разбить лагерь в некотором отдалении от этого места. Через полчаса они вернулись к яме. До половины высоты песчаной дюны стояла вода. Фон дер Эш пишет: «Северный Райянский источник представляет собой ливийский фильтрационный источник. Такие источники возникают на местах, где водоносный слой выходит на поверхность песчаной пустынной почвы. Благодаря влажности почвы в непосредственной близости от источника образуются перемещающиеся пески, и, если окружающая территория тысячелетиями подвергается беспощадному выветриванию, пропитанная влагой зона остается в виде холма на месте. Источник, таким образом, появляется на некоторой высоте. У северного Райянского источника размывка произошла с одной стороны, поэтому он расположен на покатом склоне над глубокой котловиной».
Для местного жителя песчаная пустыня — это не самое страшное. Намного хуже для него каменистая пустыня — хамада. Она расположена или у подножий высоких гор или же на месте бывших горных массивов. Внешний вид ее зависит от того, какая горная порода на продолжении тысячелетий подвергалась здесь разрушению ветром, дождями и резко меняющимися температурами. Хамада-эль-Хамра, например, имеет кремневый покров, другие — из песчаника. Если известняковая хамада чаще всего светло-красного цвета, то каменная крошка песчаниковой хамады окрашена чаще всего в коричнево-красные тона. Таким образом, не эрги, очевидно, дали название Сахаре, а хамады. Ибо первоначально слово «сахара» означало «красноватая»[3].
Как известняковые, так и песчаниковые хамады доставляют путешественнику много неприятностей. Очень трудно передвигаться по острым каменным обломкам. Но еще страшнее попасть в базальтовую хамаду. Обломки горной породы черного и темно-коричневого цвета валяются в каком-то диком беспорядке, накаляясь на солнце. «Хамада» означает «бесплодная»; здесь и впрямь ничего не растет, абсолютно ничего. Николас Б. Рихтер пишет об экспедиции через Харудж — базальтовую хамаду в Ливии:
«Я поддаюсь воздействию своеобразного скорбного насыщенно-черного ландшафта. Ограниченность поля зрения и темные краски непривычны и действуют угнетающе. Несмотря на поздний час, чернокоричневые камни источают еще страшный зной. Колебание воздуха вызывает у нас временами фантасмагорические видения: кажется, будто между камнями находятся большие лужи воды… Насколько хватает глаз — впереди, с боков, позади, кругом — чудовищные базальтовые породы, нагроможденные друг на друга и образующие огромные холмы. Величина глыб превосходит все когда-либо виденное нами… Мы уже давно потеряли ориентиры по карте. Все тщетно: нам не помогают ни размышления, ни ориентация по наземным приметам. Мы должны, не щадя наш транспорт, пересечь огромные базальтовые поля, держа курс на запад, пока не выберемся из этого черного ада. Только бы не кончился бензин. Тогда мы пропали. Нет пути назад. Пусть будет, что будет».
Еще следует сказать о пустыне серир (по-арабски «сегхир» — «маленькая»; в Западной Сахаре ее называют «рег»), поверхность которой покрыта галькой. Она ровная, как стол, плоская и однообразная, лишь местами слабо волнистая. Галька и мелкий щебень утрамбованы в песке; можно найти целые области, равномерно покрытые, подобно парковой дорожке, мелкой галькой. Хамады и сериры занимают семьдесят процентов поверхности Сахары. Однако опаснее хамады и серира — небольшие области «пыльной пустыни», где ветер нанес зеленоватую мергелевую пыль; эти районы стали прямо-таки смертельной западней для всего живого.
