Французской колониальной империи ничего другого не оставалось, как жестоко уничтожать туарегов, чтобы сломить их морально и дать им понять, таким образом, что любое сопротивление колониальному завоеванию безнадежно. Французское главное командование готово было воспользоваться любым поводом для покорения туарегов. Такой повод вскоре представился. Утверждают, будто между благородным туарегским воином Баба аг-Тамаклостом и купцом Мухаммедом бен Месиссом вспыхнула ссора. Согласно древнему обычаю туарегский воин совершил «налет» на купца, то есть напал на него и ограбил. В этих условиях было бы в порядке вещей, если бы бен Месисс, в свою очередь, предпринял контрналет против врага. Однако в дело вмешался французский капитан Кове, ставший комендантом Айн-Салаха. Он взял на себя организацию контрналета, надеясь таким образом снова ввести в заблуждение французскую общественность.
Вблизи маленького оазиса Тит старший лейтенант Коттенест 7 мая 1902 года выставил семьдесят своих солдат против трехсот туарегов. Французы были вооружены современным огнестрельным оружием, туареги же — кожаными щитами, пиками, кинжалами и несколькими кремневыми ружьями. «Битва при Тите» превратилась в бойню. Туареги мужественно защищались. Неравный бой длился несколько часов подряд, однако к вечеру туареги отступили перед лицом превосходящих сил противника. Они оставили на поле битвы сотню своих соплеменников. Французы потеряли три человека убитыми и десять ранеными.
Еще и теперь туареги отворачиваются, когда проезжают мимо того места, где произошел бой. Это событие оставило глубокий след в сознании жителей Сахары. Один из путешественников рассказывает: «Поле битвы расположено на слегка выпуклом хребте, окруженном отвесными гранитными скалами и крупными гранитными глыбами. Павшие в бою туареги не были захоронены глубоко в землю, — это не принято в Сахаре, почва которой состоит из твердой скальной породы. Все трупы павших воинов собрали вместе и покрыли каменными глыбами и песком. Ветер со временем обнажил множество скелетов. Кругом, на поверхности, валяется также масса верблюжьих костей».
Отныне окончательное покорение Западной Сахары было лишь вопросом времени.
Тем временем в восточной части Сахары началось брожение. Киренаика и Триполитания, прибрежные ливийские земли остались под турецким игом даже после того, как Египет освободился от турецкого господства и англичане провозгласили его своим протекторатом. Турки между тем завладели Феццаном и намеревались продвинуться дальше, на юг. Однако здесь они натолкнулись на сильного противника в лице мусульманского братства.
История ислама изобилует такими братствами. Чаще всего они возникали из сознания необходимости обновления религиозных обрядов, в целях возвращения к первоначальной чистоте веры. При этом для большинства братств характерно, что они совмещали религиозную ориентацию с военной организацией.
Братство, которому суждено было сыграть в Ливийской пустыне столь важную роль и из чьих рядов в конце концов появилась правящая династия независимого королевства Ливия, возникло в начале XIX века. Родившийся в 1787 году в западноалжирском городе Тлемсене Мухаммед ибн Али ас-Сенуси ал-Каттаби ал-Идрис ал-Хасани в тридцатилетием возрасте после окончания знаменитого марокканского университета в Фесе предпринял паломничество в Мекку. Там он присоединился к мусульманским религиозным братствам и в 1837 году основал в Аравии Орден сенуситов. Этот орден поставил себе целью проповедовать учение пророка в его первоначальной чистоте. Вскоре он перенес поле своей деятельности в Северную Африку. К тому времени область Ливийской пустыни была фактически ничейной землей. В пустыне, однако, жили потомки арабского бедуинского племени бени-сулайм, переселившегося в Северную Африку в XI веке. Члены этого племени придерживались многих языческих обычаев. Они-то и стали идеальным объектом для миссионерской деятельности.
Мухаммед ибн Али ас-Сенуси, проявив необычайную ловкость, сумел примирить испокон веков враждовавшие между собой бедуинские племена. Ему даже удалось вызвать у них своего рода чувство сплоченности. В 1843 году в Беде, недалеко от античной Кирены, он основал первую ливийскую ячейку ордена. Однако вскоре возникли трения с турецкой администрацией, которая с подозрительностью следила за деятельностью ордена. Поэтому Мухаммед ибн Али решил перенести резиденцию ордена на сто километров в глубь Сахары, в оазис Джагбуб. У этого места было несколько преимуществ. Не последнюю роль в выборе новой резиденции сыграло то соображение, что через оазис пролегала древняя дорога паломников из Северо-Западной Африки в Мекку, а это позволяло вербовать среди пилигримов новых приверженцев.
Когда Мухаммед ибн Али 7 сентября 1859 года умер, он оставил после себя прочную религиозную общину, цветущий оазис, насчитывавший уже около тысячи жителей, высшее учебное заведение с богатой библиотекой.
