Хотя социальная структура тиббу по сравнению с социальной структурой туарегов выражена слабо (вероятно, прежде всего из-за нежелания признать кого бы то ни было «шефом»), особое положение хаддадов — кузнецов — проявляется более четко, чем у туарегов. Кузнецы образуют относительно многочисленную касту — азза, куда входят и представители других профессий, как, например, деревообделочники, скорняки и охотники, так как кузнецы-тиббу обрабатывают исключительно металл. Если в настоящее время они получают сырье путем торговли, то раньше тиббу сами добывали металл в Тибести. Тогда железо встречалось редко и стоило очень дорого. Частично они использовали метеориты, а южнее уэда Н’каола добывали содержащую железо горную породу, которую обрабатывали в примитивных плавильных печах.
Азза были в прежние времена своего рода зависимым от «благородных» тиббу рабочим классом. Каждое племя азза подчинялось какому-либо племени «благородных» и было обязано платить ему дань. Азза сохранили множество доисламских обычаев. Это опять-таки позволяет предположить, что они не тиббу, а потомки другого народа, который жил в Тибести до прихода сюда кочевников-скотоводов и в обычаях и нравах которого сохранились остатки первоначальной сахарской культуры.
Азза, как и остальные тиббу, — по крайней мере формально — мусульмане. Предполагают, правда, что они приняли мусульманство всего лишь двести или триста лет назад. Они присягают на Коране, однако они также верят в то, что ложная клятва неизбежно приведет в течение одного года к смерти клятвопреступника. Очень немногие тиббу отправляются на богомолье в Мекку, а в дни уборки урожая в торжественной обстановке исполняются древнейшие анимистические ритуалы плодородия.
Положение женщин основывается на удивительном смешении мусульманских и домусульманских обычаев. Так, девушки при выборе своих будущих супругов лишены права голоса. Если кто-нибудь убил женщину, то с убийцы взимается штраф, вполовину меньше того, который взяли бы с него за убийство мужчины. Однако вместе с тем женщина пользуется уважением и имеет множество привилегий. Само собой разумеется, что последнее слово в вопросах домашнего хозяйства остается за женщиной, она же имеет решающий голос во всех внутренних семейных делах. Если же муж, например, уехал в Феццан, то авторитет женщины становится абсолютным: в этом случае она вправе вести деловые переговоры, заключать торговые сделки и определять маршруты кочевий.
В Тибести в настоящее время происходит процесс, совершенно противоположный тому, который наблюдается на северо-западе Сахары. Если там кочевничество идет на убыль, то в Тибести оно процветает. Как только оседлый или полуоседлый тиббу заработал достаточно денег для покупки нескольких верблюдов, он тут же снимается с места. Причина, очевидно, не только в дальнейшем наступлении пустыни, но и в стремлении тиббу сохранить свою свободу, уйти из-под контроля властей.
О маврах, шаамба и туарегах мы теперь знаем довольно много. О тиббу этого сказать нельзя. Их история еще полна белых пятен, так же как еще во многом не разгадана история и некоторых других небольших народностей Сахары.
До сих пор ничего не известно о происхождении народности дауда, насчитывающей несколько сот человек, живущих на берегах трех маленьких соленых озер на краю эрга Убари. Они подразделены на кланы, другой социальной дифференциации у них не существует. Обычаи и нравы дауда сильно отличаются от обычаев и нравов их соседей. Так, наиболее предпочтительная форма брака у дауда — женитьба между детьми братьев. Дауда оседлы, выращивают в небольшом количестве пальмы, разводят скот, однако питаются в основном рачками, которых женщины вылавливают в соленых озерах. Предполагают, что дауда — бывшие рабы, которые здесь осели и в соответствии с местными условиями создали свой собственный жизненный уклад.
В общей сложности около двухсот пятидесяти человек насчитывают немади — народность, живущая на юго-западной границе Сахары. Они кормятся исключительно охотой, в основном на антилоп-адакс, которые находятся на грани полного истребления. Антилоп травят собаками, а когда животное выбьется из сил, охотник его добивает.
