Когда последняя телега прогрохотала мимо, повозки с едой подъехали к полю, и люди, побросав косы, устремились к ним. Среди работавших были и женщины — крепкие фермерские жены, умевшие трудиться на равных с мужчинами. Лица их были покрыты потом и пылью, а одежда приобрела коричнево-бурую окраску. Джулиана увидела Эвана, стоящего рядом со своим отцом. Его детское личико горело, худенькие плечики были запорошены сенной пылью.
Рис привстал в коляске и поднял руки вверх.
— Добрый вам вечер, друзья!
— Добрый вечер! — отозвались фермеры. На их улыбчивых лицах была написана радость — ведь сквайр назвал их друзьями!
Между тем Воган продолжал по-валлийски:
— Вы все сегодня тяжело поработали. Вы сделали хорошее дело для меня и моей жены. Теперь моя очередь отблагодарить вас. — Он показал на повозки с провиантом. — Здесь баранина с картошкой, густая похлебка и еще пудинг, сыр, пряные фруктовые пироги и светлый эль — с поздравлениями от моей жены и ее отличной кухарки!
Воздух задрожал от радостных возгласов. Обычно на празднике сенокоса угощали лишь хлебом да соленой свининой, а в качестве питья подавалась сильно разбавленная пахта. Поэтому обед с бараниной, сыром и элем был и в самом деле очень обильным и щедрым, тем более что мясо и сыр стали нынче недешевы.
Джулиана улыбалась. Это был также праздник и для Риса, который хотел внушить арендаторам любовь к себе. Рис очень мудр, он знает, чем взять этих людей. Позже они станут говорить, какой же «славный парень» их сквайр, совсем «не как те скупердяи, что и носа не кажут из Лондона. Он знает, как надо угостить поработавших на славу людей».
Джулиана преисполнилась гордости, глядя на мужа. Рис показал себя просто замечательным хозяином. И она знала, что так будет и впредь.
Улыбаясь, он помог ей выйти из коляски. И тут же оба занялись раздачей еды. Рис разрезал на куски застывший рисовый пудинг, а Джулиана раскладывала в глиняные миски баранину и разрезала «Воскресенский» сыр, популярный в этих краях сорт, названный так потому, что его отжимали камнями от разрушенной церкви.
Работая, Джулиана ни на минуту не забывала о джутовой сумке, которую спрятала под накидкой. Рис сказал, что проклятая змея только выглядит как ядовитая и совсем не опасна, но кто ее знает…
Когда все фермеры наконец получили свою долю и устроились на земле отведать праздничной трапезы, Рис подошел к Джулиане. Уже начинало темнеть, и в воздухе воцарилось предгрозовое затишье. Некоторые фермеры еще ели, другие разводили костер посреди поля, окружая его камнями, обнажившимися в земле после косьбы.
— Сделаем это сейчас, пока совсем не стемнело, — тихо произнес Рис, обняв ее за талию.
Она кивнула и пошла рядом с ним по полю к тому месту, где сидели Эван с отцом. Когда они подошли, Джулиана широко улыбнулась обоим Ньюкомам.
— Добрый вечер, — бодро начала она, не обращая внимания на сердитый вид Томаса Ньюкома. — Надеюсь, вам понравилось угощение?
Старик Ньюком что-то проворчал, а Эван лишь пролепетал:
— Очень понравилось, сударыня. — И с тревогой покосился на отца.
— Хорошо, что ты здесь, Эван. Я привезла немного слив и хотела послать их твоей матери. Если ты сходишь со мной к коляске, я отдам тебе сливы, а ты отнесешь их домой.
Эван посмотрел на отца. Тот пожал плечами.
— Сходи. Держу пари, мать обрадуется.
Эван послушно поднялся и последовал за Джулианой. Как только она услышала слова Риса, обратившегося к Ньюкому — «Мистер Ньюком, я хочу поговорить с вами об уборке ячменя», — она схватила Эвана за руку и потащила к коляске.
— Что случилось, миледи? — прошептал он.
— Ты хочешь ходить в школу, Эван?
— Вы знаете, что хочу, но отец…
— Это неважно. Делай точно, как я тебе скажу, и твой отец вынужден будет послать тебя в школу.
И Джулиана подробно объяснила Эвану, что тот должен делать. Как только они оказались рядом с брошенными косами, она просунула руку под накидку и достала сумку. Внимательно оглядевшись, Джулиана убедилась, что никто не наблюдает за ней, и быстро вытряхнула содержимое сумки на землю под собственный пронзительный визг.
Все вокруг вскочили на ноги. Хотя она предупредила Эвана, что будет визжать, он отпрянул от нее, словно ужаленный, и замер.
— Змея, змея! — вопила она, грозно глядя на Эвана. Оправившись от удивления, мальчик помчался к косам. Проклятая змея поползла в противоположном направлении, и Джулиане пришлось двинуться за ней, чтобы казалось, будто это змея, а не Джулиана, преследует ее.
С другой стороны поля к ним бросился Рис. Но тут появился и Эван с косой. И, увидев подбежавшего Вогана, мальчик взмахнул косой и отрубил змее голову.
Картинно зарыдав, Джулиана упала на руки мужу.
— Она хотела укусить меня… о Рис, это было ужасно…
— Боже мой, да это же гадюка! — вскрикнул Рис, прижимая к себе Джулиану и с трудом различая в сумерках обезглавленную змею.
— Гадюка… — раздались испуганные голоса окруживших их фермеров.
— Она могла ужалить тебя! — воскликнул Рис и торжественно повернулся к Эвану: — Ты спас жизнь моей жене, Эван.
Эван просиял, совершенно забыв, что это всего лишь розыгрыш.
