— Ну, так ты просидишь остаток дней в своей комнате, непослушная девчонка! — прорычал граф. — Ты не получишь ни крошки хлеба, ни…
— Вам не запугать меня. И даже не пытайтесь. Теперь я замужем, и только супруг мой волен приказывать мне. Что ж, ведите меня к епископу, я расскажу ему всю правду. Вы же сами потом об этом пожалеете.
— Ну же, давай, — лицемерно подбодрил ее Оувер-тон. — Именно так и сделай. Кстати, ты слыхала, муженька-то твоего упекли на военный корабль.
Джулиана вздрогнула.
— Это правда?
Оувертон с удовлетворением кивнул.
— Нам везет, — вставил Дарси. — Сама видишь, тебе нет смысла быть связанной с тем, кого ты все равно больше никогда не увидишь. Теперь ему нет до тебя никакого дела.
— Ему есть до меня дело! — Джулиане была противна уверенность, с которой Дарси судил об ее отношениях с Рисом. — И я по-прежнему ему нужна.
— Сейчас это уже не имеет никакого значения. — Дарси смерил сестру насмешливым взглядом. — Он обречен скитаться по морям целую вечность, хочешь ты того или нет.
— Может, ему еще удастся бежать… — в отчаянии заломила руки Джулиана.
— Он не такой глупец, чтобы на это пойти. За побег его либо повесят, либо, если посчастливится, накажут плетьми. Каждый боцман сможет опустить свою плеть ему на спину.
— Каждый боцман? — с ужасом пролепетала она.
— Именно, — кивнул Дарси. — Корабельный старшина под конвоем протащит его по всем военным судам и позаботится, чтобы на каждом из них он получил изрядную порцию плетей. Мне рассказывали об одном дезертире: этот несчастный не дотянул до конца экзекуции и испустил последний вздох, исполосованный до мяса. Когда беднягу хоронили, у него кости торчали из-под лоскутов кожи.
Это было уж слишком для Джулианы, не имевшей никакого представления о трудностях морской службы.
— О нет… — Слезы выступили у нее на глазах. — О, бедный Рис!
— Даже если он выживет и попытается бежать, — беспощадно продолжал Дарси, — ему придется изрядно попотеть: за малейшее нарушение ему всыплют отменных плетей, заставят глотать тухлую похлебку…
— Прекрати, Дарси! — первым не выдержал Оувертон.
Но Джулиана уже ничего не слышала. Оцепенев от горя, она мучительно пыталась представить, как же ее любимый, драгоценный Рис сможет перенести все эти ужасы.
— Вот видишь, — закончил Дарси, — он не слишком-то уж скоро вернется за тобой. Еще можно облегчить его судьбу, если ты…
— Нет! — в отчаянии выкрикнула она. — Нет. Я люблю его. Мне нет дела до вашей лжи. Когда-нибудь, когда он вернется домой, он увидит, что верная супруга дождалась его. Я знаю, он даст о себе знать при первой же возможности.
— Не сомневаюсь, — не унимался старший брат. — Он обязательно даст о себе знать, ведь все, что ему от тебя нужно, — это Ллинвидд. Не поэтому ли он на тебе женился, сестрица?
— Неправда! Рис не знал тогда, что Ллинвидд принадлежит мне. Он женился, потому что любит меня.
— Черта с два! — фыркнул Дарси. — Неужто все это — лишь простое совпадение: женился, и вот он тебе, твой Ллинвидд? Какой неожиданный сюрприз!
— Он ничего не знал о моем приданом!
— Сейчас же прекратите, вы оба! — вмешался отец. — Ты совершила глупейший поступок, и он не должен быть предан огласке, ясно вам? Не должен! А ты, Джулиана, постараешься забыть про этот брак, иначе мне придется применить силу!
— Гораций, — подала голос мать, — прекрати кричать на девочку. Все равно это уже не поможет.
Слова матери придали немного уверенности Джулиане. Может ли отец без ее желания расторгнуть ее брак с Рисом Воганом? Разумеется, он не в силах вынудить ее согласиться на развод. Но что, если они нажмут на епископа и все устроят просто без нее? В этом случае она обязана будет что-то предпринять.
Джулиана задумалась, пытаясь отыскать какой-то выход. Больше не веря в силу своей правды, она решила солгать.
— Если вы попытаетесь развести меня без моего ведома, я расскажу всему городу, каждой кумушке истинную правду, и пусть все сами убедятся в моей правоте, взглянув на мое брачное свидетельство.
Дарси удивленно воззрился на сестру.
— Ты ведь сказала, что у тебя нет никакого свидетельства, что его мог унести с собой только Воган.
— Я солгала, — как можно спокойнее ответила она. — Оно у меня есть и припрятано в надежном месте, где вы не сможете его найти. Так что выбирайте: или меня оставят в покое, или я опозорю вас на всю округу.
Слова дочери заставили побледнеть старого лорда.
— Ты ведь так не поступишь со своим отцом, милая? — просящим тоном произнес он.
Что-то дрогнуло в душе Джулианы. Отец еще никогда не называл ее «милая», и вот теперь, когда ему от нее что-то понадобилось…
— Я больше не хочу участвовать в скандале, который затеял ты, отец. И тем более не желаю опозорить ни всех вас, ни Риса. Что бы вы ни говорили, я — его жена.
Дарси приблизился к ней, и в его глазах она прочла напряженную работу мысли.
— Послушай, Джулиана. А что, если Воган не вернется? И мы никогда о нем больше не услышим? Что, если он, не приведи Господи, погибнет на море? Откуда тебе это все предвидеть? Ты так и проживешь всю свою жизнь соломенной вдовой, без собственной семьи, без мужа…
