— Какую? — Оувертон взглянул на него подозрительно.
— Никому ничего не говорить, пока я не узнаю, как Воган поведет себя с Летицией. Есть шанс, что он не станет с ней даже разговаривать, считая и ее предательницей. — Дарси тяжело вздохнул. — Но если Воган узнает правду, то он первым делом расскажет все Лети-ции, чтобы расквитаться со мной.
— И долго ты надеешься водить Летицию за нос? Учти, Джулиана наверняка ей все расскажет. А Летиция не их тех, кого легко одурачить. Да к тому же и мальчик…
Дарси сжал кулаки.
— Дай мне время подумать, найти выход… Я должен быть готов на тот случай, если Воган случайно все узнает. Потом я сам поговорю с Летицией. — Младший брат видел, как он сражался с собственной гордостью и как в конце концов сдался. — Пожалуйста, Оувертон, потерпи еще немного.
Оувертон со вздохом кивнул, но высокомерно заметил:
— Но не слишком долго. Даю тебе пару недель, и если ты не разберешься со всем этим…
— Клянусь что-нибудь придумать. Я не допущу, чтобы Джулиана страдала.
Когда Рис вывел Джулиану из дома в темную ночь, девушка почувствовала некоторое облегчение и с грустью оглядела вереницу ярких фонариков, освещавших аллеи в честь ее помолвки. Джулиану душила обида. Праздник оказался совсем не таким, как она ожидала. Если бы не Рис, сейчас бы она танцевала в объятиях Стивена. Как всегда, он был бы нежен и предупредителен. А потом поцеловал бы ее, она закрыла бы глаза и…
«И подумала о Рисе», — заключила она про себя. Господи, до чего же она была глупа! Провести все эти годы, думая о Рисе, сравнивая с ним каждого встречного мужчину! Она украдкой покосилась на того, кого некогда обожала: все так же красив, нет, даже еще красивее. И, как сегодня она могла уже удостовериться, говорит все тем же певучим и звучным голосом. Но все остальное… На лбу его залегли глубокие складки, свидетельствовавшие о непреклонности характера, а губы были сжаты, словно он боролся с одолевавшим его гневом. Она всматривалась в его холодный профиль и чувствовала себя оскорбленной.
Неужели она была когда-то столь глупа, что вышла замуж за этого человека, который теперь казался ей просто чудовищем? Так обращаться с ней не позволял себе даже ее отец. Неужели Рис и в самом деле был когда-то добр к ней? Она отвела взгляд. Рис, которого она когда-то любила, не мог бы так легко попасться в сети, расставленные лживым Дарси!
Тут она вспомнила, как, впервые появившись в Нортклифф-Холле, он обвинил ее в соглядатайстве. Даже по прошествии стольких лет она чувствовала прошлую обиду. Да, Рис, в которого она влюбилась шесть лет назад, так же легко готов был поверить в самое худшее о ней.
Раньше он хотя бы признавал за собой склонность к скоропалительным выводам. И под влиянием ложных подозрений не позволял себе действовать столь поспешно. Так в последний раз его подозрительность стоила ей лишь двухнедельного заточения в комнате.
Теперь он обрел пугающую власть над ней, и эту власть дала ему она сама. А ее проклятые братцы, черт их побери, эту власть лишь укрепили! Она сжала зубы. О, только бы ей добраться до Дарси, вот тогда уж она разделается с ним! Его следовало удавить уже в ту самую минуту, когда он принялся врать Рису, ничуть не смущаясь ее, Джулианы, присутствия. Тогда она была слишком ошеломлена и не могла поверить в то, что он говорит. Ложь! Отвратительная ложь! Они все просто сошли с ума!
И Оувертон ничуть не лучше! На глазах у нее выступили слезы, но она торопливо смахнула их, надеясь, что Рис ничего не заметит. Оба они — и Дарси, и Оувертон — не стоили и слезинки из ее глаз. Виселицы — вот чего они заслужили!
Джулиана чуть не задохнулась от гнева и этим наконец привлекла внимание Риса.
— Не волнуйся, я не заставлю тебя идти пешком до самого дома. — То были первые слова, произнесенные им после того, как они остались наедине. — Мой экипаж ожидает у ограды. Я не хотел лишних вопросов, а потому оставил его подальше от дома и пришел тем путем, к которому когда-то привык. — Воспоминание о способе, которым он добирался до ее комнаты в бытность, когда еще любил ее, окончательно рассердило Джулиану.
— Да, ты всегда весьма ловко умел пробираться куда нужно.
— Нет, только туда, куда меня приглашали.
Опять напоминание, и на этот раз о том нескрываемом удовольствии, с которым принимала она его ухаживания. Джулиана вспомнила, как мало времени понадобилось Рису, чтобы получить доступ в ее спальню. Он, наверное, считал ее ужасно распутной.
Может, это и есть расплата за ее прошлые ошибки? Если так, что ж, Рис будет неприятно удивлен. Раз он не хочет ни понять ее души, ни простить ее прошлых поступков, она сумеет сдержаться и не выходить из себя каждый раз, когда он попытается оскорбить ее.
В напряженном молчании Рис и Джулиана подошли к воротам, уже распахнутым приметившим их издалека привратником.
